Post #6523

24. В песне «Расстрел горного эха» тоже всё было прозрачно. Там «треклятые коммунисты», душители свободы, в качестве своей жертвы выбрали «весёлое горное эхо», которое «жило-поживало» в ущелье (в советском, естественно), пока туда не заявились те самые гады-душители. О том, какие ужасы начали творить эти люди\нелюди, в песне сообщалось следующее: «…Должно быть, не люди, напившись дурмана и зелья, и зелья,/ Чтоб не был услышан никем этот топот и храп, топот и храп,/ Пришли умертвить, обеззвучить живое, живое ущелье./ И эхо связали, и в рот ему всунули кляп./ Всю ночь продолжалась кровавая злая потеха, потеха,/ И эхо топтали, но звука никто не слыхал, никто не слыхал./ К утру расстреляли притихшее горное, горное эхо —/ И брызнули слёзы, как камни, из раненых скал…». Этот «крик души» должен была звучать в фильме «Единственная дорога» следом за другим криком души» - «В дорогу живо…», где речь, как мы помним, тоже шла про «треклятых коммунистов», пристегнувших советский народ (вкупе с «иудейцами») цепями к «хвалёной жизни». Но редактура была не дура, поэтому песню про «расстрелянное горное эхо» из фильма выбросит, но первую песню оставит, поскольку проект был совместный и режиссёр-югослав грозился устроить скандал, если в фильме вообще не останется песен. Зря что ли он приглашал в картину Высоцкого, которого и взяли туда ради этого – чтобы «фига» торчала хоть в каком-то из кадров? Поэтому был выбран кадр с «цепями» и избиением шофёра фашистом, поскольку это выглядело эффектно. Там ещё герой Высоцкого размазывал кровь по лобовому стеклу бензовоза – сам, видимо, и придумал.