Post #6658

16. Солженицын и Высоцкий имели большую поддержку в стане «иудейцев», что являлось не только их заслугой, но и результатом тех оперативных игр, которые вели с ними чекисты. Например, в конце 1962 года последние помогли Солженицыну напечатать его рассказ «Один день Ивана Денисовича» в журнале «Новый мир», который числился за «иудейцами». За литчасть там, как мы помним, отвечала Анна Берзер, а в «Таганке» - Элла Левина, которые активно друг с другом общались. В эту же компанию входила ещё одна еврейка – Зоя Богуславская, которая была супругой поэта Андрея Вознесенского. Поэтому его стихи печатались в «Новом в мире», а в «Таганке»/«Каганке» ставились по ним спектакли (первый – «Антимиры», 1965). В КГБ за эту линию отвечал 5-й отдел 2-го Главка (в 1967-м он станет самостоятельным Управлением), где, как мы помним, были свои «русисты» и «иудейцы». Именно через Берзер и Левину (по наводке КГБ) писатель Солженицын стал вхож в «Таганку». Причём поначалу его «вывели» на другой московский театр – «Современник», где заведующей литчастью тоже была еврейка – Елизавета Котова. Там собирались поставить спектакль по Солженицыну - «Олень и шалашовка», который должен был стать первым «лагерным» спектаклем в советском театре. Эта пьеса в четырёх действиях была основана на личном лагерном опыте автора 1945 года (лагерный пункт «Калужская застава» в Москве) и 1952 года (Экибастузский лагерь). Само действо на сцене должно было сопровождаться соответствующими элементами. Например, осветители должны были в какой-то момент из зрительских лож софитами «слепить» зрительный зал - как прожекторами на зоне. Идею постановки принесла в «Современник» именно Е.Котова, едва возглавив литчасть (1963). Но эта идея не состоялась – её запретили. Причём не в КГБ, а в ЦК, где нашлись трезвые головы. Но это не помешало запустить пьесу в «самиздат», чтобы с ней познакомилось как можно больше людей.