Post #7055

Ради этого Высоцкий, как мы помним, и написал для фильма три песни, две из которых были с подтекстом: второй такой песней была «Расстрел горного эха», где речь, как мы помним, шла о том, что «весёлому и безвредному эху засунули в рот кляп», а потом и вовсе расстреляли. Что это были за изверги и в какой именно стране эти ужасы происходили, объяснять либеральной публике лишний раз было не надо, поскольку автором песен и их исполнителем выступал их собрат по «партии» Высоцкий– тот самый, что в Театре на Таганке играл осовременного Гамлета с гитарой наперевес и размышлял о «Дании-тюрьме». В этой самой «Дании», которая была за окном «Таганки» и "расстреливали" то самое весёлое горное эхо, а люди были«прикованы узами цепей к мучительной и хвалёной жизни, а на них глядел и скалился позор в кривой усмешке». Короче, не жизнь, а сплошные ужасы и страдания. Эпизод с этой песней барду предстояло записать в павильоне «Мосфильма»чуть позже, а пока он снимался в натурных эпизодах в окрестностях Ужгорода,вспоминая о том, что когда-то (в далёком 1961 году) он снимался в этих же краях в комедии «Карьера Димы Горина». В ту пору он только начинал свой протестный путь (на ниве уголовной песни), но в кино этот протест у него ещё не прорывался. Но вот минуло всего-то 13 лет, и вот уже Высоцкий превратился в «певца протеста», разрывающего своим творчеством цепи не только цензурной диктатуры. Основным лейтмотивом этих песен был разгром «треклятой советской диктатуры».После смерти барда она всё-таки падёт, но «доброму и весёлому эху» от этого легче не станет – его будут расстреливать в упор, с тыла и сверху ещё интенсивнее, чем это было при «треклятой диктатуре». Спрашивается: за что боролись?..