Post #1466

Почему инклюзия не работает без специальных условий — и что с этим делать На днях была такая дискуссия, она случилась в НИУ ВШЭ, где спикером была Татьяна Соловьева (да, да, директор ИКП РАО), а дискуссантами были Сергей Косарецкий и Юлия Мельник. Татьяна Соловьева на всех последних выступлениях упорно рассказывает про исследование, в котором участвовали 46 регионов и которых они «просто попросили заполнить опросники». Никогда этого не пойму — они там серьезно считают, что сброшенные сверху письма «заполните опросник» — это что-то, что образовательные организации могут сделать по желанию? Ну да ладно, не буду много времени уделять этой речи, там было много раз употреблено слово «дидактика», «специальная дидактика» — вот что спасет мир. А не инклюзия эта ваша. Но мне хочется привести часть ответа с сокращениями от Юлии Владимировны Мельник, которую я безгранично уважаю и хочется просто бесконечно ее слушать, читать ее статьи и исследования, я счастлива была учиться у нее в магистратуре. Мы говорим с вами с разных сторон об одном и том же — как нам эффективно и качественно помочь ребенку для того, чтобы он обладал возможностями для получения образования. Тут показательны результаты вашего исследования, где респонденты обозначили первой проблемой инклюзии — рост числа детей с поведенческими сложностями, и только третьей — внедрение инклюзии без достаточного на это ресурсного обеспечения. Тут хочется добавить, что, рассуждая о статусах детей и дифференциации в системе образования, мы можем упускать из поддержки тех учеников, которые не имеют статуса ОВЗ и у которых нет заключения ПМПК. Например, это дети с СДВГ. Да, ППк консилиум конкретной школы может оказать содействие и помочь, но всесторонняя и качественная помощь будет затруднена. Если мы продолжим смотреть в рамках коррекционно-дифференцированного подхода, то как мы будем поступать с лицами, имеющими соматические особенности, например, люди с муковисцидозом или тяжелым пороком сердца? Они не вписываются ни в одну категорию, но им тоже нужна помощь. Я скажу на своем примере, я — человек с ДЦП, я училась в свое время инклюзивно или, скорее, интегративно, потому что тех самых условий не хватало и идеальной картины мира не было. Но, тем не менее, оглядываясь назад, если бы меня сейчас спросили, какой бы я выбрала путь, я бы всё равно выбрала инклюзию. Я согласна, что в специальных школах могут быть лучше материально-технические условия, но у нас часто происходит так, что ребенок выходит из такой школы и его не принимают в вузы. Потому что колледжи и вузы говорят, что нам выпускники спец.школ не нужны, соответственно, проблема растет дальше — с социализацией, профессиональной реабилитацией. И мы не создадим дальше специальное какое-то общество. Нам всем жить, независимо от того, есть у нас какие-то особенности или нет, — нам всем жить в обычном обществе. Резюмируя: хотелось бы видеть какую-то разработку комплексной модели взаимодействия специального и инклюзивного образования — как проложить тот мостик, чтобы коррекция нам стала не оппозиционером, а лучшим другом, для того, чтобы коррекционные педагоги, дефектологи помогли нам простроить так среду и внедрить модель универсального дизайна для обучения, чтобы польза была для всех обучающихся, независимо от состояния здоровья каждого человека. Если бы такая модель была, наверное, во многом бы все выиграли. Вот что отличает сторонников коррекционного подхода от сторонников инклюзивных моделей обучения? Первые хотят всех разделить и категоризировать. Вторые почти всегда ищут способ объединения и обмена опытом. Давайте всё то лучшее, что есть в специальной педагогике, научимся применять в инклюзии? Ну все ведь выиграют от этого! И да, если бы меня сейчас спросили, что бы я выбрала, будь возможность вернуться в школьное прошлое — однозначно инклюзию. Пусть дикую, пусть с огромным количеством проблем и трудностей, но это то, что научило меня жить в большом социуме. Дело не в том, что тебя научили одной-единственной профессии. А в том, что я могу сама выбрать, кем мне в этой жизни быть.