Post #299

Между тем, я работала с 7 до 7 и не понимала, что мне делать дальше. У меня были настолько ужасные условия, вокруг люди с абсолютно противоположными моим ценностями и идеологией, обстановка, как в армии — ты новенькая, сама справляйся, мы вот смогли же выжить, и нам никто не помогал. При этом в другой младшей группе было два педагога и нянечка (все трое постоянно и только на одной группе), не спрашивайте, понятия не имею, почему так. Впоследствии, я наблюдала в детских садах, как происходит вот эта самая адаптация в младших группах, когда приводят новеньких детей и везде была одна система: на смену выходят оба воспитателя и нянечка. Столько, сколько нужно. Более того, родители забирают детей в обед и очень постепенно начинают оставлять до вечера и также точно постепенно воспитатели входят в ритм посменной уже работы. Единственные, кто меня поддерживал тогда и в той ситуации, были родители моих воспитанников. Они как-то смогли увидеть и почувствовать, что с педагогическими навыками у меня всё хорошо, что детям со мной будет прекрасно, я ощущала безграничный кредит доверия от всех. Завершение этой истории было напрашивающимся: во время прогулки один из детей оступился и чуть поранил губу, незаметно, но мне строго сказали вызывать скорую. Заведующая была на этот счет просто зверем, малейший писк от детей — сразу скорую. Я вся на нервах после общения с врачами из-за незаметной царапины, вернулась с детьми в группу и пока часть детей раздевались, другие уже убежали в группу на ковер, достали игрушки и одна из девочек как-то неаккуратно об игрушку ударилась, я толком даже не поняла, что случилось, просто увидела кровь на лбу, когда услышала ее истошные крики. Естественно, вызов скорой второй раз за день и за последний час меня подкосил окончательно. Я тогда даже не понимала, что мне создали условия, в которых невозможно работать (может быть у кого-то получалось, вы — герои!), небезопасно работать, я думала только о том, что я — некомпетентный педагог, что я ничего не умею, что к детям меня нельзя подпускать, что я — абсолютный неуч, в общем, казнила я себя знатно. Но я тогда нашла в себе силы уйти и не продолжать это безумие. Самооценка у меня после этой истории упала ниже нуля, я еще долго не могла решиться откликаться на предложения работы воспитателем. Надо сказать, что ни до, ни после у меня ни разу не было ничего похожего на эту ситуацию. Я работала в разных садах, причем, сразу после этой истории — в частном тоже с малышами под камерами наблюдения. Но условия были совершенно другими, несмотря на тот же график — с 7 до 7. Забота коллег, дружный коллектив, люди, которые считывают профессионализм и желание работать и готовы предоставить почти любую помощь. Мораль сей истории применительно тьюторству в следующем. Очень важно создавать окружающую среду под возможности, способности и интересы не только наших тьюторантов, но и для нас самих. Колоссальное значение имеет правильно организованное место работы/учебы/деятельности и поддержка окружающих людей. Невероятное значение приобретает стиль общения руководства: не назидательный и уничижительный (у тебя ничего не получается, вот это не так, то не так, поэтому тебе надо всё это исправить), а заботливый и авторитетный. Ощущаете, что это же можно проецировать и на наших детей/учеников/тьюторантов? Когда и если вы с ними общаетесь в стиле «ну какой же ты неуклюжий/неправильный/странный» — в отрицательном контексте, это не мотивирует делать ровно ничего, наоборот, хочется от такого человека убежать и спрятаться. А вот если говорить с ним о том, какой человек классный, обращая внимание на то, что у него получается, вот это уже супер-мотиватор, чтобы продолжать делать что-то дальше в позитивном ключе. Поэтому реорганизация окружающего пространства — это обо всем: от предметов вокруг, возможностей разнообразия деятельности, смены места до отношения людей и того, что и как они говорят тебе и о твоей деятельности.