j'accuse

Душераздирающий рейтинг Последователям Пелевина может стать грустно - или же интересно, в зависимости от уровня проникновения его идей в собственное мироощущение #read#ofart https://knife.media/pelevin-top/?utm_source=social&utm_medium=recom&utm_campaign=vk

Возможно, будет полезно: книги по звукорежиссуре и акустике #music#read http://www.ugex.ru/showthread.php?t=2https://youtu.be/lO85lkiDP50

Отношусь к этому ресурсу с долей презрительности, т.к часто привирают, искажают даже фактологическую основу Однако здесь, по крайней мере, указаны некоторые штучки, которые можно и самому найти в интернетах, чтоб проверить #read#ofart http://arzamas.academy/materials/725 (коротенько)

Старые новости не новости, но эта музыка будет вечной в своем совершенстве. Минутка поклонения. #read#music https://knife.media/pink-floyd/

Эпопею не читаю, но интересно само существование творения нейросети, обогнавшего хайповый оригинал до релиза #read#ofart https://motherboard.vice.com/en_us/article/bjjp4a/winds-of-winter-neural-network

“The Optical Unconscious is a pointed protest against the official story of modernism and against the critical tradition that attempted to define modern art according to certain sacred commandments and self-fulfilling truths. The account of modernism presented here challenges the vaunted principle of “vision itself.” And it is a very different story than we have ever read, not only because its insurgent plot and characters rise from below the calm surface of the known and law-like field of modernist painting, but because the voice is unlike anything we have heard before. Just as the artists of the optical unconscious assaulted the idea of autonomy and visual mastery, Rosalind Krauss abandons the historian’s voice of objective detachment and forges a new style of writing in this book: art history that insinuates diary and art theory, and that has the gait and tone of fiction. The Optical Unconscious will be deeply vexing to modernism’s standard-bearers, and to readers who have accepted the foundational principles on which their aesthetic is based. Krauss also gives us the story that Alfred Barr, Meyer Shapiro, and Clement Greenberg repressed, the story of a small, disparate group of artists who defied modernism’s most cherished self-descriptions, giving rise to an unruly, disruptive force that persistently haunted the field of modernism from the 1920s to the 1950s and continues to disrupt it today. In order to understand why modernism had to repress the optical unconscious, Krauss eavesdrops on Roger Fry in the salons of Bloomsbury, and spies on the toddler John Ruskin as he amuses himself with the patterns of a rug; we find her in the living room of Clement Greenberg as he complains about “smart Jewish girls with their typewriters” in the 1960s, and in colloquy with Michael Fried about Frank Stella’s love of baseball. Along the way, there are also narrative encounters with Freud, Jacques Lacan, Georges Bataille, Roger Caillois, Gilles Deleuze, and Jean-François Lyotard. To embody this optical unconscious, Krauss turns to the pages of Max Ernst’s collage novels, to Marcel Duchamp’s hypnotic Rotoreliefs, to Eva Hesse’s luminous sculptures, and to Cy Twombly’s, Andy Warhol’s, and Robert Morris’s scandalous decoding of Jackson Pollock’s drip pictures as “Anti-Form.” These artists introduced a new set of values into the field of twentieth-century art, offering ready-made images of obsessional fantasy in place of modernism’s intentionality and unexamined compulsions.” #read Enjoy it with the .pdf below

Александр Долинин: "Набоков и современная культура с ее отказом от иерархий и так называемых авторитетных дискурсов, с эстетической слепотой в духе Н.Г. Чернышевского, с потерей навыков внимательного чтения все дальше и дальше отходят друг от друга. Взгляды Набокова, который требовал уважения к гению, расставлял писателей по ранжиру, боролся с пошлостью всех мастей и учил не поддаваться диктату политических трюизмов, сегодня неактуальны. С другой стороны, не столь уж малочисленным осколкам гутенберговской эры Набоков нужен и важен как остроумный критик той культуры, приход которой он не успел застать... В «Приглашении на казнь» жестоко высмеяны многие отталкивающие явления современной культуры — от политической корректности и feel good philosophy до селфи. Когда м-сье Пьер показывает восхищенным тюремщикам свои фотографии, на которых изображен он сам «в разнообразнейших положениях — то в саду, с премированным томатищем в руках, то подсевший одной ягодицей на какие-то перила (профиль, трубка во рту), то за чтением в качалке…», в этом нельзя не увидеть карикатуру на любимое занятие пользователей социальных сетей" #read http://www.colta.ru/articles/literature/15277