Post #673

​⠀ ⠀🌬🌿 СЛУЧАЕТСЯ, ловишь себя во время молитвы: слова читаются, а в глубине — ожидание, вот, сейчас попрошу, и должно получиться именно по-моему. То есть проскальзывает языческое: попытка повлиять, добиться своего, как бы, управлять высшими силами. Или по-деловому: я же молюсь, значит, я Тебе — а Ты мне. Кувырок с ног на голову. Наши утренние и вечерние молитвы, молитвы в храме — для кого? «Бог не нуждается в нашей молитве — она нужна нам самим, чтобы приблизиться к Нему», — отвечает святитель Иоанн Златоуст. Турист, восходящий на Эверест, берет запас кислорода, идет пока хватает дыхания. Стало трудно — достаёт баллончик, делает вдох и продолжает путь. Молитва — как этот нужный вдох. Никто не несёт баллон ради самого баллона. Он нужен, чтобы дойти. Или как лекарство: его не обсуждают долго — его принимают, когда плохо. Иногда можно услышать: «Как у вас в храме намолено… как хорошо здесь постоять». Возникает вопрос: кем «намолено»? (Слово-то какое!) Почему не тобой? А тобой где «намолено»? И почему — «постоять»? Молимся. Не чтобы «выпросить», а чтобы не потерять дорогу. Вдыхаем — и снова можно идти. Спокойнее. Ровнее. С доверием. _ 📷 в церкви прп. Кирилла, Кирилло-Белозерский монастырь; фото братии