Post #100

Антон Долин, “Плохие русские. Кино от "Брата" до "Слова пацана" (Meduza, 2024 г.) Плохих русских в книге Долина в целом нет - есть бездарные вроде Андреасяна, есть демонические вроде Балабанова. Вторые не то предугадывают, не то программируют будущее, выводя Данилу Багрова с его нехитрой философией на первый край новой истории (антагонист нашего Белого - Рыжий тоже ведёт себя как герой второй части “Брата”, мыслящий сделками “американец”). Первые просто присасываются к денежным потокам, выдавая то, на что точно клюнет невзыскательный зритель: размахивающего презервативом Карлосона, например. Хорошего кино и хороших русских в книге АД нет тоже, так как они не укладываются в рамки авторской концепции. А концепция Долина очень проста: есть плохие “они” и хорошие “мы”. “Они” обслуживают власть, продвигают госповестку, снимают нелепое кино по смехотворным сценариям и несут полную ответственность за культурную деградацию общества, а “мы” вынуждены всё это наблюдать, да ещё и писать на это оплачиваемые рецензии. Основной массив долинской книги из этих рецензий, вытащенных из архивов “Афиши” и профильных изданий, и состоит. Чувак поднапрягся и энергично потряс пыльным мешком, а после собрал все, что выпало, и отсортировал по тематическим главам - от фильмов-катастроф до низовых комедий и вернувших прокату прибыль семейных сказок. Рецензии Долина заслуживают отдельной статьи: почти всегда это педантичный пересказ сюжета, занудный и детальный. Примерно тем же в последние годы жизни занимался Лимонов, публиковавший в своем ЖЖ отзывы на новинки кинопроката. Но у ЭЛ это был отклик непосредственный, построенный на каком-то детском восхищении магией искусства, а АД на его фоне - старик, свежесть своих ощущений давно утративший. Да и вытащенные из архивов рецензии, собранные в книжке, выглядят неоднозначно: большинство из них вполне хвалебные и сочувственные, так что даже не понимаешь, почему они оказались в “Плохих русских”? Нормальное же кино, вон и сам критик это признаёт. Подвох чувствует и сам автор, оговариваясь, что “в исследовании подобного рода трудно избежать тенденциозности и соблазна подверстать под умозрительную концепцию разнородный материал”. Трудно, но, как мы видим, возможно. Тенденциозности в книге Долина хватает. Ее столько, что в какой-то момент начинаешь сомневаться в авторской компетенции. Вот, например, Долин пишет о явно ему несимпатичном Хотиненко: “прославился в перестройку, сняв “Зеркало для героя” - советский “День сурка” о двух бедолагах, оказавшихся в одном повторяющемся дне в 1949 году”. Хочется закричать голосом Баженова: “Автор, ты серьезно?” “День сурка”, если вы не помните, был снят на шесть лет позже хотиненковского фильма, а уж снисходительно назвать героев “Зеркала для героя”, мучительно выстраивающих свои отношения с прошлым, и с личным прошлым, в том числе, бедолагами, может только человек в кино ничегошеньки не понимающий. В этом к финалу книги не остается никаких сомнений. Я не знаю, какой фильм снял бы сам Долин, окажись он в режиссерском кресле, но снимай он так, как рассуждает: предвзято, упрощённо, примитивно, то встал бы в один ряд с Андреасяном бесшовно.