Post #115

начало На деле же в героях не полыхает ничего, только вибрирует какая-то слоновья страдающая плоть, слепая жажда. Наверное, не стоило до ДЖ читать мемуары Ивинской, но если вы их прочли, то с восприятием образа Лары у вас проблем не будет. Я южанин, к женщинам в наших краях отношение специфическое, мы как хищные мотыльки летим на всё яркое, но вот таких как Лара тут сторонятся - они из другой вселенной. Возьми такую случайно за руку и она моментально втащит тебе в голову набитый бархотками платяной шкаф. Может быть, с высоты своего четырехметрового роста Пастернак других женщин - тонких, лёгких - и не замечал. Ну что ж, бывает и так. Самая мучительная сцена в романе - встреча Юрия Андреевича со Стрельниковым в зауральской избушке. Появление мужа Лары угадывается за страницу, но вот того, что будет дальше, никак не ожидаешь. ЮА и Стрельников наперебой вспоминают Лару и возгонка становится столь интенсивной, что в какой-то момент они берутся за руки. Тут мне стало страшно, но БП остановился и греха не случилось. Анима автора в этом эпизоде распоясалась, эротическая исповедальность скользит на грани патологии, вызывая оторопь, как если бы в одном помещении с тобой вдруг принялся раздеваться не самый молодой и не самый опрятный человек, а дверь в ваше купе перекосило и заклинило, так что не сбежать. В романе нет цельности, это грубо скроенная проза, где герои появляются из ниоткуда и в любом месте, лишь стоит их призвать. Так, деятельным призраком выходит из пустоты брат доктора Евграф Живаго - для того, чтобы привести дела покойного в норму и взять под опеку пятого ребенка Юрия Андреевича. Довесок с историей дочери ЮА и Лары Танечки Безотчеевой-Безочередной, оторванной от родовой истории как язык профессора из страшной новеллы Боулза от своего носителя, страшен не меньше - это почти “Доктор Гарин”. Тут тебе и загрызенный супостатом в погребе сухоногий Петенька, и смерть самого супостата, распятого красными на рельсах. Так же иммерсивен проход доктора через мертвое, кишащее расплодившимися мышами поле. Но это лишь красные пятна на внутренней стороне век, издержки образности, выступивший на лбу больного холодный пот. Экранизаций ДЖ я пока не смотрел, но примерно представляю, как выведен в них адвокат Комаровский, злодей и почти демон, рушащий судьбы героев не раз, и не два. Битвы ему никто не даёт, напротив, в руки зла свою любовь Живаго вверяет почти с облегчением. Теперь ничто не сможет остановить ни фосфорических слёз, ни умаления. Жизнь наконец-то начинает катиться под откос и уже второй конкубинат с дочкой дворника Живаго встречает с блаженной покорностью. Судить доктора, когда сам живешь почти так же, нельзя, но “Живаго” всё же стоит признать неудачей. Да, это большой русский неудачный роман, подкисшее тесто, так и не ставшее румяным караваем. Представляю, как двойственность и аморфность, неопределенность главного героя бесили розовых хрущевских подсвинков. Вся эта зыбкость и влажность, духовная робость воспринималась ими как проявление недостойной слабости. Текст, наверное, казался им чем-то вроде антивещества, отсюда и ярость нападок. Касаться прозы поэтов как жанра я не буду, пусть на несчастном Филострате катается, звеня мошной, ничего не понимающий в Вагинове Секисов. Мои суждения о “Живаго” глупы не в меньшей степени, поскольку, как и многие из нас, я чувствую то, что не могу выразить с той же многословной опоясывающей точностью, как автор “Живаго”. Стихи Юрия Андреевича в приложении, кстати, замечательные, м.б. лучшее из того, что написал БП. “И здоровьем пышут зубья вил”. Аж под ребрами засвербело. Итога не будет. Книгу я прочитал и не осуждаю. Желаю всем прожить жизнь осознанно и без вранья самому себе. И если встретите доктора - передайте ему эти пожелания.