Post #117

Николай Байтов, “Зверь дышит”(М.: Новое литературное обозрение, 2014 г.) Не знаю, правильную ли я книгу выбрал для захода в автора, чьих вещей ранее не читал. Байтов - это же восемь Битовых, так выходит? За восемь Битовых, то есть, дают одного Байтова, так что ли получается? Оке, нареку себя Килобайтовым! Но шутки (шубки) в сторону. “Зверь дышит” перегаром немолодого книжника, заснувшего над тетрадью с описанием жизни кротов и истребления лосей при Анне Иоанновне. Новеллы в книжке делятся на три типа: псевдонаучные трактаты, бытовой диариум, в котором богемные персоны не прячутся под псевдонимами и хорошо знакомы каждому тусовавшемуся на вернисажах в Зверевском центре, и однострочные озарения, зачем-то слепленные в огромные этанольные айсберги, без разбивки, единым массивом, в котором палиндромы прослоены смешными потерявшимися строфами, заготовки - секундными мыслями, эфемеридами полусна и полуяви. А, забыл, есть еще нейтральные описания похода за грибами, отличный рассказ “Мерц” про мертвого художника, которого донимает рассказами о своей жизни случайный попутчик в поезде, а также пиздострадания, распаленная нижняя чакра, ад, ужас, самомассаж уда. Но, как уже было сказано выше - все это пережито умным человеком, посему - изящно сформулировано и, время от времени, интригует. “Зверь дышит” - это расслабившийся Гачев (или попустившийся Соснора), который отвлекся, чтобы почесать спину, и пружина, которую он втискивал в деревянный короб, вырвалась обратно, по пути разбросав лежащую в ящике ветошь. Всё это летит, читатель, прямо в твое лицо, да так споро, что уклониться не получится: тебя обчихали, и обкашляли, и осыпали табачным пеплом, но попутно снабдили энциклопедическими выкладками, между делом чему-то научили, и даже засунули в уши десяток отличных смешных стихотворений, тоже не успевших развернуться из четверостиший в полноценный текст. Книга заготовок имеет, мне мнится, все же нарочитую неряшливость. “Так задумано”, а не “так получилось”. Встык я начал читать “Любовь Муры”, и вот входить в НБ, видимо, имело смысл именно с нее, ибо это полная противоположность “Зверю” - восхитительно цельный текст, стилизованный под эпистолярии середины 1930-х с немыслимым погружением, невероятным, таким, будто мурины письма Байтов не сочинил сам, а купил одним пакетом на измайловской барахолке. Дочитаю - напишу подробнее, а вот пока байтовский стишок, говорящий о том, что автор, в которого я собирался войти, мне всё же не дался, ибо стишок этот великолепный (а Никита Прокопьев, спевший этот текст 13 лет назад, спел его плохо), хотя тоже напоминает заломы на лице человека, выпившего не одну бутылочку крепкого и заснувшего лицом в не до конца сожженом муравейнике: Отойди от костра, отойди от костра, отойди от костра, отойди от костра, отойди от костра. Никогда, никуда, никуда не уйдешь от тайги, одинокой тайги без конца, без конца, без конца. От холодной воды отодвинь, отодвинь огоньки, отодвинь огоньки, огоньки, огоньки от винта и туман, и туман в одинокую даль отгони, где знакомая гарь на ветру не видна, не видна, где воняет собачья тропа и соболья листва, и сорочья кедровка воняет, и волчья луна, и воняет фанера гитары в объедках костра, и консервная стонет струна... и туда, и туда, и туда, и туда, и туда отойди, отвали, отдуплись наконец и концерт оторви от творца. Вот конверты твои, вот и версии, вот и твои имена, иногда номера, иногда адреса.