Post #90

Илья Стогоff, “Грешники”(М.: АСТ, Астрель, 2011 г.) Стогов, если кто не помнит, это один большой моветон, расхристанная дрянь, грязная винтовая проза, дрожащие руки, красные белки и пересохший рот. На рубеже десятых его стало очень много, но в новую искренность вся эта лихорадочная белиберда не переросла, её толкало не сердце, а расчесывали зудящие руки. Прошло всего ничего, а полтора миллиона суммарных тиражей стоговских книжек остались там же, где журналы Cool и Oops! с их полезными советами и безобразными обложками. Почему вдруг иссяк этот фонтан, даже думать не хочу. Просто в какой-то момент лысый маэстро заткнулся, переключившись, очевидно, на что-то более дельное. Книжку интервью “Грешники”, выйди она сейчас, закрасили бы полосками цензурного блэкаута не хуже, чем Синий Карандаш “Онегина”, поскольку большая часть воспоминаний основателей и завсегдатаев питерского клуба TaMtAm посвящена веществам и непотребствам. Героин тогда только начал захлестывать улицы северной столицы и под колёса этой колесницы ложились, не думая. Интервью, собранные в книжке, при этом не мрачные, а полные залихватского ухарства и веселого идиотизма, доступного лишь в 20 лет. Вещи самого дикого толка перечисляются тут лихорадочной скороговоркой, будто в героях “Грешников” до сих пор тарахтит сухим горохом взведенное, разогнанное до предела сердечко: жена Гитаркина уходит с одобрения мужа в проститутки, оголодавший Чёрт колет себя в ногу украденным в зоопарке у лошадей витамином B12, чтобы не сдохнуть от истощения, 60-летний локальный приап в сияющем плаще, задыхаясь, бормочет, что хотел бы жить так и дальше: употреблять, совокупляться и снова употреблять. От ветра свободы у отвыкших от свободы людей может заложить уши, но в какой-то момент начинаешь замечать, что стоговские герои говорят одним голосом. Вот, например, глубокомысленно рассуждает Антон Белянкин из группы “2ва Самолета”: У каждого в жизни рано или поздно возникает вопрос: к чему все это? Не с девушками, а вообще… Дожив до определенного возраста, ты лбом упираешься в очень странные вопросы. И я, и все мои приятели, и любой человек на свете — через интерес к религии проходят все. У нас в стране, где никаких разговоров о Боге нет уже почти столетие, этому вроде бы неоткуда взяться. Но так уж устроен человек. А вот четырьмя главами ниже уже мудрствует Лёха Никонов из ПТВП: У каждого в жизни рано или поздно возникает вопрос: к чему все это? Дожив до определенного возраста, ты лбом упираешься в необходимость выбора. Ты вдруг понимаешь, что все эти разговоры о религии — не просто слова. У нас в стране, где о Боге никто не вспоминает уже почти столетие, этому вроде бы неоткуда взяться. Но так уж устроен человек. Чтобы закрепить вечное, в семнадцатой главе подаёт голос Юрий Дормидошин, как его представляет Стогов - светский лев: У каждого в жизни рано или поздно возникает вопрос: к чему все это? Дожив до определенного возраста, ты лбом упираешься… Ну хватит, сколько можно упираться? Лоб пожалей! Но так уж устроен и человек, и все бездарные стоговские книжки вместе взятые.