Post #7614

«Зовы и коды». Прощать ли нам иноагентов? Возня вокруг Моргенштерна сама по себе была бы не более интересна, чем его прямое творчество, если бы не глобальные вопросы, которые при этом возникают. Одно общественное движение обосновало свою просьбу разиноагентить (или разыноагентить? Пора бы определиться с написанием, раз пошел такой движ)беглого Алишера его шагами навстречу Богу, нравственности и отказу от наркотиков. В такой момент все мы вспоминаем, что прощение кающихся – глубоко в нашем коде, тем более что и случай может получиться наглядный, полезный. Вот, дескать, смотри, молодежь: подурачился хайпожор-сатанистик, позаходил не в те порталы, но дозрел, осознал и теперь бабушек через дорогу переводит. Проблема в том, что эту особенность нашего кода хорошо знают и заранее учитывают очень многие куролесы. И в данной ситуации случай может подсветить совершенно другой тезис: дури, как хочешь, пока молодой, а потом покаешься и всё норм – простят, куда денутся. И хоть право у нас не прецедентное, хорошо бы пораньше согласовать механику взаимодействия общественности и закона. Грубо говоря, если стали использовать голос общественности как повод включиться закону о наказании, то придется, видимо, терпеть и зов касаемо помилования. И как тогда всё регулировать, чтобы не давать разгуляться чьим-то ручным или вообще заказным общественникам? А то завтра «группа удавов с периферии» (очень много лет назад подмеченная Искандером) запросит помилование какой-нибудь рамамбаХари, и не заметим, как это уже мы перед всеми этими харями стоим и каемся. В общем, хорошо бы напомнить, что еще в нашем коде – смиренное приятие наказания-искупления. И осознание, что покаяние – это путь, а не шаг, пускай похвалить можно уже и за шаг. Загвоздка в другом: большинство иноагентов природно или по воспитанию, но несет в себе вообще иной код – тот, где вещается не о покаянии, а о некоей избранности. И пока мы не разобрались, как жить по справедливости, будет здорово, если общественники продолжат просто привлекать внимание закона к действиям неких лиц. Но вот уже закон в отношении этих лиц будет спокоен, строг и тягуч. Вне зависимости от числа сведенных с этих лиц пентаграмм, и особенно если непосредственно преступление заключалось вовсе не в пентаграмме.