Post #171

«Все империи не стоят нихуя» Замай, Слава КПСС – «Эффект Бабочки» Концепция «Другого» в контексте империализма – как системы, включающей колониализм в качестве одного из ключевых инструментов угнетения – подразумевает воспроизводство антропоцентристской иерархии (через возвышение колониалиста и принижение Другого). Последняя утверждается через превосходство колонизатора-как-субъекта, опирающееся на расовый или культурный компонент, что служит оправданием экономического угнетения Другого (искаженного сознанием колонизатора). Колонизируемый помещается в позицию, радикально отличную от позиции колонизатора, что лишает его не только полноты прав и агентности, но и исключает из общей сети социальных акторов. Для колониста Другой становится ещё одной формой вещи – разменной монетой в геополитической игре. Колонизатор, действуя в логике циркуляции Капитала и экспансии рынков, замещает невозможность подлинного понимания «аборигена» риторикой о «культурном превосходстве» и мнимом «Великом Делании» – якобы во благо самого колонизируемого. Даже формальная деколонизация (распад французских и британских колоний в 1960-х при содействии ООН) не прервала эту логику: неоколониальные структуры, такие как долговая зависимость или контроль транснациональных корпораций, сохранили дисбаланс власти. Обмен политической независимости на экономические «подачки» из стран первого мира не привёл к включению Других в глобальную систему на равных правах. Чтобы денатурализовать этот дисбаланс, необходимо раскрыть его как исторически обусловленный феномен капитализма, а не онтологическую данность. Конструирование Капиталом логики бедности и зависимости носит характер фикции, где неравенство маскируется под «естественный порядок» вещей. Подрыв колониальных оправданий – от риторики «цивилизаторской миссии» до неолиберальных мифов о «свободном рынке» – приведёт к снятию опосредованного бытия («колонизатор – мир»). Однако для утверждения подлинного равенства необходимо и прямое устранение неоколониальных механизмов эксплуатации.