Post #176

Как-то раз я публиковал фрагмент из книги Дойчера о Троцком ✝️, где шла речь о том, как Троцкий сравнивал Селина с Пуанкаре, разбирая его «буржуазный нигилизм» и стилистическую мощь. А сейчас стоит затронуть советскую рецепцию Селина. Интересный материал о Селине в СССР: из статьи Д.М. Цыганова «Путешествие на край советской ночи». ...в апрельском номере журнала «Интернациональная литература» под заглавием «В колониях» уже был опубликован небольшой фрагмент из нашумевшего романа в переводе Э. Триоле (урожд. Элла Юрьевна Каган, 1896–1970). В качестве сопроводительной в этом же номере была опубликована статья «Ночь капитализма» за авторством преподавателя кафедры всеобщей литературы Института красной профессуры (ИКП) И.И. Анисимова (1899–1966), которая в своих основных тезисах предвосхищала ключевые положения статьи Л.Д. Троцкого «Селин и Пуанкаре», написанной 10 мая 1933 г. на «острове покоя и забвения» Принкипо (ныне — Бююкада)6. В этой статье Троцкий дал емкую характери-стику недавно вышедшему роману и поставил автора-«попутчика» в один ряд с «классиками» французской литературы: «Селин, как он есть, вышел из французской действительности и французского романа. Ему не приходится стыдиться своей родословной. Французский гений нашел в романе непревзойденное выражение. Начиная с Рабле, тоже врача, разветвляется на протяжении четырех столетий великолепная генеалогия мастеров эпической прозы: от жизнерадостного утробного смеха до безжизненности и отчаяния, от яркого рассвета до глубин ночи. Второй книги с таким отвращением к лжи и с таким неверием в правду Селин не напишет. Диссонанс должен разрешиться. Либо художник примирится с мраком, либо увидит зарю». Статья эта оказалась важной для становившегося сталинского политического режима, преодолевавшего интернациональный импульс 1920-х, не только фактом авторства «опального» Троцкого, но и самой постановкой вопроса, объединявшей рассуждение о поэтике художественного текста с утверждением глубокого, непреодолимого кризиса, которым объят «буржуазный мир». Идеологическая чуткость ее автора и его укорененность в наднациональном политическом контексте позволили ему одному из первых сформулировать и изложить ряд тезисов о потенциальной пользе от «дружбы» с Селином — «революционером романа» — в роли если и не «певца» сталинской «социалистической действительности», то хотя бы «пророка» скорой гибели капиталистического Запада.