Post #1188

Нам пишет Алла, Санкт-Петербург [1/2] Хочу обратиться ко всем крановщикам! Работодатель пользуется нашей пассивностью и незнанием законов. Цель моего обращения — показать, чего могут достичь крановщики, если они добьются признания вредных условий своего рабочего места. Сама я из Санкт-Петербурга. Всю жизнь я проработала машинистом башенного крана. Помимо работы крановщиком у меня есть огромный стаж профсоюзной работы. Я накопила большой опыт письменного и устного общения с работодателем, пока была председателем профсоюза. Поверьте мне, когда вы знаете свои права и умеете их отстаивать, руководство совсем по-другому на вас смотрит — с большим уважением и опаской. Когда вы по закону требуете от работодателя соблюдать ваши интересы, работодатель, скрепя зубами, все-таки считается с вами. С чего все началось? Крановщиком я стала ещё в СССР: мой трудовой путь начался в 1986 году в Набережных Челнах. Затем, в 2002 году, я перебралась в Санкт-Петербург. С этого момента я посвятила жизнь предприятию, которое теперь называется ЛСР-Краны. На протяжении всей трудовой жизни руководство предприятия скрывало от крановщиков то, что их рабочее место считается вредным. Тогда не было ещё интернета и искусственного интеллекта. Информацию неоткуда было взять. Поэтому мне приходилось оставаться без надбавок и дополнительного отпуска. Всё кардинально изменилось после того, как я стала председателем профсоюза. Я получила доступ к информации, к законам и требованиям законодательства. Я изнутри поняла, как работает механизм оценки рабочих мест. Будучи на пенсии, закалённая в профсоюзной работе, я решила вернуть всё, что работодатель утаил от меня. Я запросила у него карты аттестации наших рабочих мест. Карты аттестации — это документы, которые составляются после изучения конкретного рабочего места на предмет вредных условий. К удивлению, он выдал мне эти карты. Раньше, когда я была председателем профсоюза, работодатель увиливал под разными предлогами от их выдачи. Из карт я узнала, что после распада СССР и до 2014 года ничего не менялось. В этот период работа крановщика по-прежнему считалась вредной. Класс условий труда у машиниста башенного крана в этот период был 3.2. Соответственно, до 2014 года наши льготы сохранялись. На работодателе лежала обязанность: ▫️ платить нам надбавки за вредность; ▫️ предоставлять дополнительные отпуска. Однако по факту ни того ни другого мы не получали. В 2014 году работодатель решил узаконить наши беззаконно урезанные льготы. С помощью продажных экспертов, чиновников и хитрых схем он снизил класс условий труда до 2. В 2022-м начались мои хождения по инстанциям. Сначала я пыталась убедить работодателя в его неправоте письменными обращениями. Работодатель игнорировал их. Наверное, он рассчитывал на то, что юридические сроки прошли. Затем я обращалась в надзорные органы: прокуратуру, инспекцию по труду и прочие. Все инстанции посылали меня на три буквы — в суд! И я решилась туда пойти. Отмечу сразу, что ничего страшного в этом нет и это бесплатно. За всё время моей борьбы с работодателем мне помогали общественники. Они безвозмездно помогали мне составлять документы и давали советы, как вести себя и что говорить в тех или иных ситуациях. Победа в суде далась с большим трудом. Первые две инстанции были для меня сущим адом, потому что они всячески пытались избавиться от меня. Методы у судов были разные. То им не нравилось, что я якобы принесла в суд не все документы. То они жаловались на пропущенные сроки. То судья тянула время и не выдавала документы почти год. В районном суде мне всем своим видом показывали предвзятость. #письма