«Мир стабилен, устойчив. Люди счастливы; они получают все то, что хотят, и не способны хотеть того, чего получить не могут. Они живут в достатке, в безопасности; не знают болезней; не боятся смерти; блаженно не ведают страсти и старости; им не отравляют жизнь отцы с матерями; нет у них ни жен, ни детей, ни любовей – и, стало быть, нет волнений; они так сформованы, что практически не могут выйти из рамок положенного. Если же и случаются сбои, то к нашим услугам сома».
Новый мир пожертвовал искусством, наукой, любовью ради всеобщего счастья. Но так ли это плохо?
Свет заморожен, мертвен, призрачен. Все рационально и функционально. Нет разногласий и войн. Как выглядит город в новом мире? Чистая, ясная архитектура небоскребов, прозрачные, открытые пространства, или платформы парящих малоэтажных городов под куполом, соединённых лишь маршрутом дельтапланов.
Неделю назад мы встретились с командой архичитателей! Мы обсуждали идеи Хаксли, размышляли о стандартизации и вспоминали яркие примеры архитектуры будущего в разных книгах и фильмах, и все больше убеждались в том, что фантазийные образы имеют массу сходств между собой и во многом начинают напоминать наше настоящее.
#книги_fa#к_4
«Мир стабилен, устойчив. Люди счастливы; они получают все то, что хотят, и не способны хотеть того, чего получить не могут. Они живут в достатке, в безопасности; не знают болезней; не боятся смерти; блаженно не ведают страсти и старости; им не отравляют жизнь отцы с матерями; нет у них ни жен, ни детей, ни любовей – и, стало быть, нет волнений; они так сформованы, что практически не могут выйти из рамок положенного. Если же и случаются сбои, то к нашим услугам сома».
Новый мир пожертвовал искусством, наукой, любовью ради всеобщего счастья. Но так ли это плохо?
Свет заморожен, мертвен, призрачен. Все рационально и функционально. Нет разногласий и войн. Как выглядит город в новом мире? Чистая, ясная архитектура небоскребов, прозрачные, открытые пространства, или платформы парящих малоэтажных городов под куполом, соединённых лишь маршрутом дельтапланов.
Неделю назад мы встретились с командой архичитателей! Мы обсуждали идеи Хаксли, размышляли о стандартизации и вспоминали яркие примеры архитектуры будущего в разных книгах и фильмах, и все больше убеждались в том, что фантазийные образы имеют массу сходств между собой и во многом начинают напоминать наше настоящее.
#книги_fa#к_4
В дивном новом мире Хаксли дети рождаются с заданными параметрами в лабораториях и на протяжению всего взросления воспитываются путём ежедневной гипнопедии.
«Все воспитание тела и мозга как раз и имеет целью привить людям любовь к их неизбежной социальной судьбе».
#книги_fa#к_4
картинка “A person is a machine” из комикса City of Glass
«О дивный новый мир» часто сравнивают с книгой Замятина «Мы».
Две разных картины будущего объединены одной общей идеей счастья. Чёткий распорядок дня, непоколебимая структура общества, одна единственная правда. Но если в романе Замятина нумер замечает, что: «абсолютно точного решения задачи счастья нет еще и у нас: два раза в день — от 16 до 17 и от 21 до 22 единый мощный организм рассыпается на отдельные клетки: это установленные Скрижалью — Личные Часы», то в мире Хаксли никогда не уединяются. «Каждый принадлежит всем остальным». Больше развлечений, громче музыка, ярче ощущалки - вечный двигатель бездумного счастья.
Как архитектура могла бы отреагировать на новую действительность? Огромные многонациональные города с полностью прозрачной архитектурой, или изолированные замшелые небоскрёбы-миры, где легче контролировать каждого, или парящие в воздухе разногабаритные объемы зданий, защищающих природу от людей.
#книги_fa#к_4
Девиз Мирового Государства: «ОБЩНОСТЬ, ОДИНАКОВОСТЬ, СТАБИЛЬНОСТЬ».
В новом мире нет места индивидуальности, самовыражению - каждый похож на предыдущего. Люди не помнят истории и не думают о будущем. Истина и красота забыты ради одурманивающего счастья и удобства.
Стандартные люди в стандартных ячейках стандартных городов.
#книги_fa#к_4
Особый интерес в книге Олдоса Хаксли вызывает описание пространств дивного нового мира.
«Огромный зал на первом этаже обращен окнами на север, точно художественная студия. На дворе лето, в зале и вовсе тропически жарко, но по-зимнему холоден и водянист свет, что жадно течет в эти окна в поисках живописно драпированных манекенов или нагой натуры, пусть блеклой и пупырчатой, – и находит лишь никель, стекло, холодно блестящий фарфор лаборатории. Зиму встречает зима.
Свет заморожен, мертвен, призрачен. Только на желтых тубусах микроскопов он как бы сочнеет, заимствуя живую желтизну, словно сливочным маслом мажет эти полированные трубки, вставшие длинным строем на рабочих столах.
– Здесь у нас Зал оплодотворения, – сказал Директор Инкубатория».
#книги_fa#к_4
«Машина взмыла вертикально. Лондон ушел вниз, уменьшаясь. Еще несколько секунд, и огромные плосковерхие здания обратились в кубистические подобья грибов, торчащих из садовой и парковой зелени. Среди них был гриб повыше и потоньше – это Черингтийская башня взносила на тонкой ноге свою бетонную тарель, блестящую на солнце».
#книги_fa#к_4
«Архитектура - навязывание миру структур, о которых мир никогда не просил и которые до того существовали лишь в виде облака догадок и предположений в головах их создателей».
ил. из дипломной работы Рема Колхаса Exodus, or the Voluntary Prisoners of Architecture, 1972
#книги_fa
В начале 20го века один за другим появляются «здания-мутанты», которые постепенно превращают Манхэттен в набор архитектурных городов-государств. Из-за своего впечатляющего масштаба каждый небоскрёб становится монументом, или даже символом - готовым вместить в себя любой смысл.
«В западной архитектуре существует гуманистическая традиция установления морально-эстетической связи между внешним и внутренним.
Однако чисто математически при увеличении трехмерного объекта объём его внутреннего пространства увеличивается пропорционально кубу линейных размеров, тогда как площадь внешней поверхности - только пропорционально квадрату, то есть все меньшая площадь фасада представляет все больший объём интерьера.
По достижению определённой критической массы сооружения связь между внешним и внутренним рвётся». И монолитный образ небоскреба становится лишь бесстрастной оболочкой, скрывающей непостоянство самых разных функций.
#книги_fa
Продолжаем читать книгу Рема Колхаса.
Ключевой момент, повлиявший на развитие Небоскребов: закон о зонировании 1916.
Простое выдавливание участков, неконтролируемое «механическое преумножение площадей» стало принимать все больший масштаб- «это уже совершеннейшей гротеск».
Огромные падающие тени от зданий значительно уменьшали стоимость аренды на соседних участков. Чтобы сохранить от разрушения городской контекст, было решено вести нормы.
Теперь был определён максимально допустимый объём здания для каждого участка, «устанавливая непререкаемые воздушные границы будущих построек».
#книги_fa
«В эпоху лестниц все этажи выше третьего считались непригодными для коммерческих нужд, а выше пятого - непригодными для жилья. С 1870-х годов благодаря изобретению лифта на Манхэттене начинают множиться этажи».
Абсолютно нейтральная несущая небоскреба конструкция поддерживает сотню одинаковых горизонтальных платформ, на каждой из которой автономная и независимая территория с заданным сценарием. «Здание оказывается стопкой обособленных частных реальностей».
#книги_fa
В 1811 году была предложена новая модель городского развития свободной территории острова.
Манхэттенская решетка
«В своём равнодушии к топографии, к тому, что уже существует, она провозглашает превосходство мыслительной конструкции над реальностью. Сама планировка улиц и кварталов свидетельствует о том, что подавление природного начала - если не полное его уничтожение - и есть истинная задача проекта».
12 авеню с севера на юг и 155 улиц с востока на запад. Простая решётка создаёт 2028 одинаковых кварталов - «обезличенные и независимые модули для реализации урбанистического ego».
#книги_fa