prometa.pro книжки

Прочитала «Поповича» Сергея Шаргунова, выпущенного РЕШ к весеннему нонфику. Вообще, он у меня идет как часть работы по выбору книг для книжных клубов, но отлично совпал с книжкой о ересях, Именем розы, которое мы слушаем с сыном, и импульсивно прикупленном на распродаже курсе «Страдариума» о том, как становятся святыми. Гигантское интервью Уминского тоже послушала. Дух пасхальных недель каждую весну обращает меня к этой теме. Что в «Поповиче» действительно здорово – так это демонстрация того, как настоящий писатель может переплавить личный опыт в художественный текст. Отец автора был известным священником, пришедшим к церкви от жизни богемной и веселой. Детство Шаргунова-младшего прошло за алтарем, весь этот мир святынек, восторженных прихожанок, готовых стать бесплатными домоуправительницами и домомучительницами, особого уклада жизни ему знаком. Но роман так написан, что читаешь и знаешь – нет, это не про юного Шаргунова, а про вымышленного героя, и нет, это не способ автора довыяснять отношения с родителями. Аллилуйя. Я думаю, что это тот роман взросления, который предназначен для взрослых людей, хотя и описывает неполный год из жизни подростка. Помогает смиряться с двумя противоречивыми идеями: с одной стороны, ты не можешь не втянуть ребенка в ту жизнь, которую ведешь сам, дети неизбежно разделяют твои выборы, любые. Мои родители служили и мы, естественным образом, тоже испытывали на себе все особенности гарнизонной жизни, дети новоявленных восторженных экопоселенцев отправляются в экопоселения или рождаются прямо там, вот, отличная книжка дочери миссионера, несшего свет веры первобытным племенам Индонезии. С другой стороны, свои представления о том, как правильно жить, и даже резче – том, что такое спасение или гибель, гарантированно передать нельзя.

Параллельно слушаю новую книжку про дым и зеркала мира инфлюэнсеров – Yesteryear Каро Клэр Бёрк и читаю диссертацию Екатерины Колпинец про это же самое. Это увлекательная и обреченная на недоисследованность тема, потому что остро-актуальный нонфик устаревает еще до своего выхода, шанс есть только у работ, которые имеют дела с фундаментальными основами, и у художественной литературы, осмысляющей все другим способом. Роман отлично продается и хорошо расходится по клубам, потому что он и неплохо написан, и довольно бессовестно едет зацепером за поездом популярнейшей звезды соцсетей Ханны, известной по аккаунту Ballerina Farm, где она показывает утопическую жизнь ультра-традиционной жены, способной воспитывать целую кучу ребятишек, готовить для своей семьи здоровую еду из продуктов, которые сама и вырастила, содержать дом в виде пинтерест-картинки и проявлять прочие добродетели, которые возможны, если ты очень много искажаешь реальность. В книге как раз такая героиня (разве что не мормонка, а просто из религиозной семьи) внезапно попадает из созданного ею для подписчиков иллюзорного мира традиционно-скрепного хозяйства в его реалистичную версию, где корова, самодельное мыло и дровяная печь обретают неприятную вещественность. Примерно как в сериале The Boys, который исследует: а что могло бы быть, если бы фантазия о супергероях заземлилась. Заброс хороший, хотя и не дотянут, автору недостает безжалостности или готовности к обобщению идеи, не знаю. Ходить-слушать вполне ок. Я не дослушала еще до конца, поэтому не знаю, что там объясняет ситуацию – ультра-богатый поклонник-хейтер-маньяк, избирательная кампания свекра героини, ТВ-шоу, сон, видение. И даже не знаю, как нужно финализировать эту историю, чтобы получилось хорошо!

Почитала еще один текст про волнения вокруг использования AI писателями с подзаголовком «Authors and readers are frustrated, nervous and grasping for solutions». Мне кажется, что это больше не спор не о том «как правильно писать книги», а о разном понимании идеи чтения. Есть много вариантов, но для данного вопроса хорошо работает совсем простая, основанная на грубоватом противопоставлении двух крайностей. Первая: чтение – это форма взаимодействия с другим человеком, чей опыт, рефлексия, личные качества отлиты в тексте. Благодаря книгам мы можем вступить в прямую связь с неведомым коллективным автором «Одиссеи» или Апостолом Павлом. Или просто человеком, который пережил что-то особенное и вынес важные жизненные уроки. Вторая: текст больше всего похож на ленту машины Тьюринга: он проходит через наше сознание, оставляя какую-то информацию и/или ловко нажимая на встроенные в нас культурой и натурой эмоциональные рычажки. В результате мы что-то узнаем, что-то чувствуем, иногда даже меняемся под воздействием этого текста. Ложная информация – это плохо, особенно, если речь идет о нонфике, в остальном же, совершенно неважно, кто или что породило предложенную ленту из строчек. Подпись автора сводится к наименованию производителя. Если находиться на первой позиции, даже не формулируя ее для себя, то, например, подмена автора – это фу. Ghostwriting, нейросеть – фу-фу-фу, все равно что узнать, что человек, с которым общался и подружился в интернете, вообще не тот, за кого себя выдавал. У многих же такое бывало, и это тяжелое чувство. Если же воспринимать текст как программу, которая запускается мозгом, то главное, чтобы все работало. Информирует, учит, развлекает – значит, нормальная книга. В разные моменты, наверное, каждый читает то так, то эдак, что вносит дополнительную путаницу в отношения с фигурой автора, которая то разрастается до уровня демиурга, то схлопывается в сервис.

Люди из города моей ранней юности – Ростова-на-Дону сделали изумительный проект, о котором я всегда думала: вот было бы здорово, если бы кто-то взялся, пока не поздно, только это, к сожалению, не я. В нескольких переходах Ростова стены украшают, без шуток, великие мозаики из плитки (и одна со смальтой). Я смотрела на них, когда мы с родителями приезжали в отпуск, который всегда был непрерывной феерией, потом ходила мимо по своим делам, и мозаики то закрывались ларьками, то снова открывались. Сфотографировать их во всей красе сложно, потому что они гигантские. Все пробуют, но без профессионального подхода не срабатывает. Такие не первостепенные объекты культурного наследия всегда находятся в опасности, это же просто плитка на стенках перехода, поэтому сайт с красивой съемкой – невероятно важный ход. Имена авторов, история создания, о которой я особенно не задумывалась. Поняла, что сама не видела все! Постоянно ходила мимо героев Тихого Дона и веселых школьников, а вот эту, самую здоровскую, не видела! Отдельно приятно, что мозаика по мотивам гравюры Фламмариона еще и хорошо описана. Ее часто называют «средневековой гравюрой», что, конечно же, не так. И эта смальта! В следующий приезд в Ростов пойду, посмотрю на нее. Посмотрите на эти фотографии, какие же прекрасные, и как любовно собран сайт.

Из книжки про ереси: Что на самом деле чудовищно волновало около 1490 года все умы, так это конец света: по византийскому счету год 1492 от Рождества Христова был 7000-м от сотворения мира, а с началом «осьмой тысящи» ждали Второго пришествия. Геннадий Новгородский сетовал, что еретики, насмехаясь над этими страхами, ссылаются на книгу «Шестокрыл» (перевод астрономического трактата Иммануила Бонфиса), где среди прочего изъясняется еврейское летоисчисление—а по нему мир оказывался значительно моложе. Впрочем, 1492-й наступил и миновал; надо было как-то это осмыслить и составить пасхальные таблицы на «осьмую тысящу» (раньше этого делать не дерзали). На таких пассажах я всегда испытываю смутное мучение. На самом деле? Прям чудовищно? Абсолютно все умы? Я помню несколько «общепризнанных» дат предполагаемого конца света и есть еще несколько десятков не докатившихся до нас, но важных для своей целевой аудитории – столкновение с Нибиру, пророчество Ньютона, Восхищение, звездный холокост. Не то что бы все умы так уж волновались по этому поводу. Вряд ли умы позднего древнерусского средневековья были захвачены сильнее, им, в отличие от нас, надо было еще и каждый день бороться за жизнь.

«Еретики: Как церковные распри создали мир, в котором мы живем» Сергея Ходнева so far не совсем выполняет обещание, данное в названии – густых указаний на влияние древних ересей на конструкцию нашего мира в книге нет. Ну и ладно, потому что наведение прямых параллелей было бы, вероятно, большой натяжкой. Я дочитала до несторианцев, монофизитов и монофелитов – радикально разных трактовок того, как во Христе соединялись две природы, божественной и человеческой. Это невероятно занимательно: с одной стороны, когда читаешь, то видишь, что да, это не игра слов, а принципиально несовместимые идеи. Практические результаты принятия той или иной стороны тоже были заметными – например, несколько независимых восточных церквей – Армянская, Коптская, Эфиопская, Сиро-Яковитская откололись, что повлекло за собой множество тяжелых последствий. При этом, непонятно, насколько для рядового члена общины было важно, как именно сформулирован основной тезис – единая двойственная природа или единство двух природ. Дальше следует много невеселых размышлений на тему того, что ты всегда выбираешь сторону не по принципу глубинной и неоспоримой правоты, а просто потому, что там твои люди. На какой стороне в совокупности больше очков симпатии, к этим и примыкаешь. Можно себе это рационализировать как правоту, но это будет ошибкой. И вычитала отличную пасхальную цитату из Евангелия от Матфея: Пришел Сын Человеческий, ест и пьет; и говорят: вот человек, который любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам. Разумеется, она трактуется довольно сложным образом, но и сама по себе хороша.

Мне и чтение, и письмо даются очень легко, книжки про тепловую смерть Вселенной или особенности поведения чумных крыс – мой способ справляться. Но можно так выдохнуться, что даже чумные крысы перестают интересовать. Стенка эта вязкая, отскочить от нее трудно, по возможности, избегайте. Для восстановления попросила у доброго издательства Альпины Нон-фикшн верстку новенькую книжку «Еретики: Как церковные распри создали мир, в котором мы живем» Сергея Ходнева, который, хотя и не является академическим ученым со степенью, предметно интересуется вопросом. Как отмечено в предисловии, основу книги составили статьи для журнала «Коммерсантъ Weekend». Я страшно давно не читала никакой Коммерсантъ специально, но считаю, что очерки о церковных ересях – подходящее чтение для воскресного завтрака. Мы с сыном как раз слушаем «Имя розы», в котором спиритуалы, фратичелли, дольчиниане так и кишат. И тайминг выхода книги отличный – как раз к страстной и пасхальной неделе. К дискуссиям на тему, уместны ли дорогие куличи в сусальном золоте, несдобные куличи с начинками и – вот уж настоящее отступничество – продажа шапочек от куличей.

Прочитала в апрельской книге клуба Просветителя инвариант сказки о Мелюзине или царевне-лягушке с Фаерских островов. Молодой рыбак набредает на берег, где резвятся селки – люди-тюлени. Целая стайка прекрасных девушек посбрасывала тюленьи шкуры, чтобы петь и танцевать на суше. Рыбак забирает шкуру одной из них, и той приходится стать его женой. Морская девушка делала все, что должна делать жена, но всегда грустила, а рыбак держал шкуру в сундуке под замком, пока однажды не забывает ключ – и, конечно же, остается один. Только и увидел, что аккуратно сложенную одежду на берегу. В печали и гневе он начинает убивать тюленей, среди которых оказываются новый муж и дети его бывшей селки, и та в отместку накладывает проклятье на всех мужчин острова: они будут гибнуть, пока не наберется столько, что, взявшись за руки, они опояшут весь остров. Про царевну-лягушку все получилось гораздо веселее и праздничней. А книжка наша вообще не об этом, это так, лирическое отсупление. Читаем «Царство игры. Зачем осьминоги играют в мяч, обезьяны приземляются на брюхо, а слоны катаются по грязи и что это говорит нам о жизни» Дэвида Туми. Я давно хотела обсудить книгу про игры – начнем с основы, то есть, зоопсихологии.

Есть такая традиция – ругать свое время, считая, что самая великолепная интеллектуальная жизнь расцветала раньше: в эпоху Возрождения или в Серебряный век, но не у нас. Мне же кажется, что именно сейчас – прекрасное время для познания, когда лекции и курсы на самые отвлеченные темы стали частью привычного образа жизни для взрослых людей. Мои давние партнеры – Синхронизация уже давно сделали подписку, в которой доступны сотни лекций. Для любого вечера, для любого настроения можно найти что-то подходящее. Сейчас там вышел короткий курс «Пасха: история, традиции и тайные символы», который ведут философ и искусствовед. Мне отдельно нравится «К гадалке не ходи: научный взгляд на эзотерику» и прекрасный продолжающийся цикл «Сейчас обсуждают: события», каждый выпуск которого рассказывает о важных культурных явлениях, которые разворачиваются прямо сейчас. А теперь Синхро открывает бесплатный пробный доступ к подписке. Совершенно бесплатно целых три дня можно смотреть любые лекции, входящие в каталог. Все охватить не удастся – их там больше, чем на 600 часов, но прекрасно провести эти выходные – вполне. А у большинства лекций еще и очень комфортный формат с длительностью в 20 минут, легко включить в дороге или между делами. Заходите в мир Синхронизации по ссылкев ближайшие дни, регистрируйтесь и всегда оставайтесь в мире познания прекрасного.

Пост про заседание по «Одиссее» я писала неделю, потому что занималась переездом – даже не между городами или странами, примерно в одной локации, но все равно много времени провела со скотчем в руке – не с тем, который обещает веселый вечер, а с липким и скучным. И как раз прочитала в NYT, что умерла Маргарета Магнуссон, автор бестселлера про мягкое искусство шведской предсмертной уборки умерла в 91 год. Идея книги вполне ясна из названия: избавляйтесь от всякого хлама, чтобы никого им не обременять. Оставляйте после себя немного необходимых личных вещей, которые можно собрать в пакет и выбросить, немного – правда немного – артефактов, имеющих сентиментальную ценность, и что-то объективно ценное, что легко превращается в деньги. Там, где Мари Кондо пишет про искру радости, эта шведская женщина предлагает подумать про скоротечность бытия. В общем, подход Магнуссон, который она описывает как реально существующую шведскую традицию, стоит применять не только во благо наследников, но и из заботы по отношению к себе, потому что мы в будущем наследники себя из прошлого. Много думала, как же абсурдно, что за каждую вещь нужно платить трижды: при покупке, при обслуживании и при расставании с ней.

В прошлый четверг провела первую встречу по «Одиссее» в книжном клубе METRO. Мы с Анной Щепиловой несколько ведем большой клуб-подкаст с гостями и красивыми съемками, а теперь решили, что нужен классический клуб, куда все приходят разговаривать исключительно друг с другом. Садятся кружочком, пьют чай и держат в руках книжки с закладками! У нас собралась полнокровная большая группа, поэтому я много слушала и сформулировала для себя важную вещь про чтение: конечно же, некоторые книги невозможно читать без «задания», чаще всего заданного самому себе, но иногда и взятого снаружи. Книжный клуб – как раз вариант такого внешнего «задания». Даже само намерение читать, чтобы потом обсуждать, резко меняет восприятие текста. «Одиссея» - абсолютно читательский, увлекательный текст, хотя бы потому, что создана в условиях, когда рассказчика либо кормили, либо гнали в шею или били – неплохая мотивация быть интересным. Но, конечно, некоторый порог вхождения в нее есть. Мне он кажется не выше, чем во множестве произведений с «развитым лором», как сказал бы мой сын. Произвольный роман из вселенной Вархаммера тоже трудно начать. На встрече мы разобрали несколько маршрутов через «Одиссею», которые могут помочь: - читать поэму как историю детско-родительских отношений - следовать за сюжетом так, как если бы вы читали фэнтези о волшебных странах, магии, сверхъестественных существах, чудовищах, приключениях - считывать описание быта, нравов и традиций. Сквозь эпичность и общую возвышенность хорошо прослеживается реальность жизни, в которой цари радовались мясу на ужин, а царские дочки сами ходили стирать белье к реке - читать рассказ о том, как мир возвращается к норме после большой войны, которая на десять лет забрала лучших воинов греческих стран - исследовать то, как могли бы действовать персонажи мифов в жизни, приближенной к реальной. - следить за историей с недостоверным рассказчиком: изрядную часть приключений мы узнаем непосредственно от хитроумного Одиссея, который… ну, хитрый.

Прислали ссылку на «машину времени» английского языка: насколько далеко в прошлое вы можете уйти, сохраняя понимание текста. Я не без запинок и остановок могу прочитать текст в версии 1500 года, дальше уже все. Думаю, для большинства примерно похоже дело обстоит. Девятнадцатый и восемнадцатый век отличаются, как справедливо указано в пояснениях, стилистически, но не грамматически. Именно поэтому перевод с английского на английский «Грозового перевала» такое неоднозначное явление. Для русского языка было бы здорово такую же линейку сделать! Только по-честному, без перехода на церковнославянский, который не связан с тем языком, которым говорили и писали люди в жизни.