Post #196

Недавно мы с одним из режусыров разбирали на индивидуальном занятии очень интересный кейс. Молодой режиссер попросил дать ему совет, как ему лучше выстроить работу с актерами, которые его не понимают, срывают ему репетиции и всячески саботируют работу. Я отнёсся к этой просьбе очень серьезно, так как сам не раз был в этой ситуации. Отложив по разным причинам вариант заменить актеров на других, мы начали искать пути решения этой непростой ситуации. Я сразу попытался успокоить моего коллегу в том, что неудача в репетициях, неудачный выпуск, неудачный показ спектакля - абсолютно не означат конец всей карьере. Нет ничего постыдного в том, что по определённым обстоятельствам режиссер отказывается от проекта. Я отказывался даже от самых крупных проектов по разным причинам, например, потому что в них было просто невозможно работать и я чувствовал, что я уж точно не хочу работать ни с этим театром, ни с этими людьми. Так тоже бывает. Каждый проект - опыт. Печальный опыт - тоже опыт. И я абсолютно убежден, что не все от нас зависит. Главная проблема, с которой столкнулся мой коллега, была в том, что артисты не понимали режиссера - молодого выпускника одного из тех мастеров, которые активно увлекаются формой. Актеры же - типичные представители Русского православного театра: «дай нам задачу», «что чувствует мой персонаж», «мой персонаж бы так не поступил» и тд. Молодой режиссер приходит на репетицию с яркими образами в голове, а ему в ответ прилетает: «мне это мешает», «вы что с ума сошли», «и кому это будет интересно?». На индивидуальных занятиях мы определились со стратегией ведения репетиции - кардинально изменить подход к репетициям. Нужно подвести актера к форме через содержания и разбор материала. Если артист должен облизывать пистолет и скалиться, значит нужно разобрать с ним эпизод так и так обострить предлагаем обстоятельства, что актер этот пистолет облизывал, как результат своей внутренней работы. То есть на смену режиссерской задачи (так тоже можно работать и это тоже правильная и конкретная задача): «стойте тут и облизывайте пистолет, будто голодный облизывает леденец» (я тут нарочно формулирую задачу по-своему, это не имеет отношение к задаче, которую ставил перед актером мой молодой коллега) - должна быть сформулирована друга задача, которая бы объяснила актеру, что происходит с ним сейчас. Я посоветовал воспользоваться инструментами Леонида Ефимовича Хейфеца - моего мастера. Заслуга в Хейфеца в том, как упростил разбор (а это и есть главный инструмент работы актера с режиссером в психологическом театре) до двух вопросов: «ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?» - определение события и «И ЧТО В СВЯЗИ С ЭТИ ДЕЛАЕТ ПЕРСОНАЖ?» - определение действия. Ответив на эти два вопроса, актер обязан выйти на площадку в этюд (иначе он и не актер вовсе, а паразит). Леонид Ефимович вообще не использовал терминологии и обходился минимумом слов. Он просто очень точно формулировал предлагаемые обстоятельства пьесы, обострив эти обстоятельства до предела. Ты вернулся с домой с того света (пару ярких метафор), а твоя жена (пару ярких эпитетов) спит с молодым любовником (пару ярких деталей). Что случилось? Случился… КРАХ! Невозможно дышать, в горле желчь… И что ты делаешь в первую очередь? Устраиваешь провокацию, чтобы проверить не кривотолки ли это… как она отреагирует на провокацию? Раскаится? Падет в ноги? Признает свою вину? Но как посмотреть ей в глаза и не закричать от боли разочарования, боли потери, физической боли утраты любимой женщины… Я предлагаю вам смотреть ей в глаза, медленно достать пистолет и на ее газах, смотря ей в глаза медленно начать облизывать этот пистолет вдоль по всему затвору. Конечно, это все утрировано, главное, усвоить принцип: перевести задачу актеру на понятный ему язык - от внутренней линии к формальному эффектному рисунку.