Post #61

Вот я и в Шиене. Город, где родился Ибсен, располагается примерно в 100 километрах от столицы. Город небольшой, даже по меркам Норвегии. Современный Шиен, конечно же, мало похож на тот город, который видел маленький Генрик. Тротуары - только в центральной части, а в основной своей части город состоит буквально из месива грязи и конского навоза. Самое высокое здание - церковь, и она сегодня, кстати, несколько выше за счёт достроенных колоколен. Дом, где родился Ибсен, сохранился. Сейчас он является музеем. Приветливый экскурсовод проводит небольшие группы школьников из комнаты в комнату: большая светлая зала - в ней пара стульев и клавикорд (мать Ибсена музицировала на нём перед гостями), вот очаг Ибсенов - красивая чугунная печь собирала возле себя всех домочадцев морозными зимними вечерами. Поднимаемся на второй этаж, проходим через тёмный коридор с единственным слуховым окном и попадаем в детскую комнату будущего гения: кровать и небольшой столик для творчества. На нём картонный театрик. Здесь маленький Ибсен мечтал о своей "короне". Эту корону ему преподнесут уже на могилу. На мраморной плите могилы великого норвежского драматурга - венок из полевых цветов, через который проглядывается образ знаменитой высокой прически и бороды Ибсена. Строгий Ибсен расцвёл весной - здесь покоится создатель образов железной Гедды Габлер и нежной Сольвейг... Детство Ибсена закончилось в пятнадцать лет. Семья разорена: крупная партия соли, в которую вложился отец Ибсена, потонула в северном море. У некогда зажиточной семьи теперь нет денег, чтобы прокормить своих детей. Генрик был вынужден покинуть семью, родной Шиен и устроиться помощником аптекаря. На этом всё могло и закончиться. Но ведь он верил... Верил в свою "корону". Ибсен пишет свою первую пьесу, а затем и вторую... Он смог издать свои пьесы небольшим тиражом и даже продать двадцать экземпляров. Остальные, ещё не разрезанные экземпляры первых пьес, были проданы в лавку мясника - в них заворачивали мясо. И здесь всё снова могло закончиться – не знал бы мир ни Пера Гюнта, ни Сольнеса, ни Стокмана, ни Гедду Габлер, ни Нору Хельмер... Беспощадное время стёрло бы в пепел не только страницы первых пьес, но и юношеские амбиции, нерв и невероятную любовь к жизни, - не осталось бы и следа от гения Генрика Ибсена.