Post #65

Июнь. Пришло время последнего показа нашего спектакля. И у меня не поднимается рука написать «ПОСЛЕДНИЙ ПОКАЗ». Я физически не могу написать это. Это как подписать приговор собственному ребенку. Обманываю себя, подбираю, смягчая, формулировки: «КРАЙНИЙ», «ФИНАЛЬНЫЙ», «ОСОБЫЙ»… Нет, всё не так. Факт: показ нашего спектакля, действительно, П-О-С-Л-Е-Д-Н-И-Й… Но ведь этот спектакль обо мне: о моём детстве, о моей маме, о первой любви, о поисках, о троллях, которые плотно засели в моей голове… Больше всего в работе над спектаклем я боялся заблудиться в собственных ассоциациях - так много «точек соприкосновений» у нас троих: Ибсена, Пера и у меня. Помню, как что-то нашёптывало, насвистывало, надписывало, подсказывало мне: «Пер Гюнт»… Название будто летало в воздухе. Помню первую читку пьесы. Невероятное напряжение курса. Тихие, неуверенные голоса актеров. Текст казался непроизносимым, сложным, упрямым! Я никогда не знал, как можно поставить пьесу «Пер Гюнт»… Не знаю и сейчас. Родился спектакль - вот и всё. До сих пор, когда закрываю глаза, вспоминаю холодный, но нежный ветер Норвегии. Наш разговор с Ибсеном ещё не закончен. Я до сих пор мысленно задаю ему вопросы, а он, по мере возможности, иногда отвечает мне. Помню особую репетицию - абсолютное, всепоглощающее полуторачасовое отчаяние… Паника. Ничего не выходит. Нет ни капли надежды, что всё, что мы придумали, свяжется. Всё распадалось на отдельные элементы. Неужели всё зря? Неужели ежедневные десятичасовые репетиции приведут нас к «мертворожденному» спектаклю? Я просто сидел за столом в 39 аудитории и беспомощно пытался собрать последние силы: душили слезы, я не мог говорить. А узел затянулся сам собой. Нас словно вынесло на берег мощной волной северного моря. Конечно же, спасибо за это команде. Возможно, в скором времени я снова соберу команду, чтобы отправиться в длинное путешествие, не зная пути, закрашивая белые пятна на теле любимой пьесы, в поисках второй части Пера Гюнта.