Post #935

Многие молодые режиссёры впервые сталкиваются с настоящим кризисом не на этапе замысла спектакля, а уже внутри репетиции — в момент, когда актёры начинают сопротивляться, спорить, не принимать форму или просто перестают понимать, чего от них хотят. Если помните, я как-то писал текст о том, как легко любому режиссёру сорвать репетицию. Всё очень просто: отсутствие доверия между режиссёром и актёром + нежелание работать = сорванная репетиция. Недавно ко мне на индивидуальную сессию пришёл молодой режиссёр с очень знакомой проблемой: репетиции постепенно превращались в бесконечные конфликты. Актёры спорили с решениями, саботировали часть задач, а некоторые сцены буквально переставали двигаться вперёд. И самое опасное в такой ситуации — режиссёр очень быстро начинает сомневаться в себе и пытаться «додавить» репетицию силой, количеством слов или эмоциональным давлением. Обостряла всю эту историю ответственность — это была первая лаборатория в московском театре. И молодой режиссёр, конечно же, чувствовал особое давление... Школа жизни, что уж. Кроме примитивного снобизма московских актёров, я увидел в этих репетициях ещё одну важную вещь: актёры и режиссёр попросту говорили на разных языках. Молодой режиссёр мыслил прежде всего через форму и визуальное решение. Он приходил на репетицию с яркими образами, готовыми мизансценами и точным ощущением атмосферы сцены. Но актёры отвечали ему: «А что я здесь делаю?», «Почему персонаж так поступает?», «Вы считаете это логичным?» В отсутствие кредита доверия к молодому режиссёру актёры вяло двигались на репетиции, еле перебирая ногами, и почти никак не реагировали на предложения режиссёра — всё им казалось глупым и нелогичным. Мы провели несколько сессий, пытаясь сделать «перевод» с языка формального театра на язык советской школы: сначала разбор — что, потом уже форма — как. И режиссёру удалось кровью и потом дотащить эскиз до показа, пробить ту стену, которую успели нагородить актёры. Мы, режиссёры, очень часто пытаемся «надиктовать» актёру форму напрямую: интонацию, жест, ритм, атмосферу, рисунок сцены. Потому что мы так видим. Потому что мы так слышим. И это тоже очень опасно. То, что существует в нашей воображаемой реальности, моментально разрушается при столкновении с объективностью репетиции. Актёр не может существовать внутри абстрактного режиссёрского «видения». Дальнейший ход репетиции превращается в угадывание актёром режиссёрских мыслей. А актёру для работы нужно понимать, что произошло с персонажем и что он делает в связи с этим. И тут очень важно понять: весь ли ансамбль одинаково понимает сцену? Иногда простая сверка и настройка спасают от огромного количества потраченного времени. Именно поэтому новый курс по «Вишнёвому саду» Чехова я решил посвятить не только анализу пьесы, но и самой природе репетиции. Этим летом мы будем подробно разбирать сцены, искать действие, учиться формулировать задачи и репетировать с профессиональными актёрами прямо внутри курса. Потому что понимать пьесу и уметь репетировать спектакль — это два совершенно разных навыка. Подробности о курсе — по ссылке. До 24 мая курс можно купить по очень выгодной цене.