Рыба Лоцман

Ох. Чуть не единственное (окей, одно из двух) медиа, которое читаю ежедневно. Коллегам поддержка и солидарность.

Но чтобы мы уж слишком не радовались, есть и новости похуже: "Мемориал" признан экстремистской организацией. Это значит полный запрет - в том числе на упоминания и благодарности. Damnatio memoriae, так сказать, в прямом эфире - во всех смыслах этого древнего выражения. Ну, раз так, поблагодарю "Мемориал" и всех, кто был у нему причастен, за то добро, которое они сделали для моей семьи, позволив проследить лагерный путь моей бабушки. Спасибо, друзья - уверена, сегодня о вас с теплом и благодарностью думают тысячи семей в нашей стране. А раз так, значит, всё ещё будет. Память так просто не убьешь - вам ли не знать.

Ну, что, с праздником нас! И в целом-то огромная радость, но лично меня в следующий час просьба не беспокоить - читаю длинное и лично мной очень долгожданное интервью, которое переводчица и преподаватель Александра Борисенко, знаток и ценитель детективного жанра, взяла у моей любимой Александры Марининой. В общем, ура, а коллегам из "Смысловой 226" - доброго плавания и семь футов под килем!

Отдельного списка к ярмарке больше не делаю, но с удовольствием откликнулась на приглашение коллег из "Кинопоиска" поучаствовать в списке сводном. Мои кандидаты - лахорские ароматы и молуккские пряности. И помните, что ярмарка - только повод, хорошие книги можно покупать и читать в самых разных местах и обстоятельствах.

Обсуждали вчера на занятии в "Страдариуме" великую новеллу Эрнеста Теодора Амадея Гофмана "Песочный человек". Перечитав ее по этому поводу, я заодно перечитала и "Разбойников" Шиллера, не читанных мною лет, ну, например, с 12 (тогда мне, понятное дело, страшно нравилось, я хотела быть сразу и прекрасной Амелией, и благородным Карлом). О художественных достоинствах этого последнего произведения в целом умолчу - важный литературный памятник эпохи романтизма, скажем так. Все безостановочно орут, пронзают друг друга шпагами, умирают от горя, клянутся в вечной любви, а силы зла как напялили коричневое трико в самом начале, так в нем до конца и ходят, чтобы никто не дай бог не усомнился. Перечитать "Разбойников" меня вынудил вот какой абзац из Гофмана: "Но едва хочу приступить к этому, как уже слышу твой смех и слова Клары: «Да ведь это сущее ребячество!» Смейтесь, прошу вас, смейтесь надо мною от всего сердца! Очень прошу вас! Но, боже милостивый, — волосы мои становятся дыбом, и мне кажется, что, умоляя вас смеяться надо мной, я нахожусь в таком же безумном отчаянии, в каком Франц Моор заклинал Даниеля. Но скорее к делу!" Кто забыл, в этом абзаце главный герой Натанаэль, в детстве претерпевший тяжелую психологическую травму от приятеля отца, адвоката Коппелиуса, думает, что встретил своего давнего обидчика вновь, уже в новом обличье. И пишет своему другу Лотару, умоляя того посмеяться над его страхами и тем самым их развеять. И сравнивает при этом силу своей мольбы, с той, с которой Франц Моор (тот самый, в коричневом трико, из "Разбойников") обращался к своему старому верному слуге Даниэлю. О чем же просит Даниэля злокозненный Франц у Шиллера? О сущей малости - всего лишь удавить своего отца, старого Моора. В противном случае, угрожает Даниэлю Франц, тому придется до конца жизни "томиться в самом глубоком из моих подвалов, где голод заставит тебя глодать собственные кости, а жгучая жажда лакать собственную воду" (ох уж эти нежные переводчики старой школы, "собственную воду", eheu). Иными словами, обращаясь к лучшему другу, чтобы тот избавил его от навязчивого кошмара, Натанаэль у Гофмана буквально уподобляет сей акт ни много ни мало отцеубийству. Я бы сказала, что тут буквально кричит о себе двойное послание - в действительности Натанэль пишет своему другу нечто прямо противоположное тому, что проговаривается эксплицитно. "Не трогай мою страшную иллюзию, - словно бы говорит он. - Обращаясь к тебе с просьбой прогнать ее, я подобен злодею Францу. Не уподобляйся же ты Даниэлю, готовому исполнить его приказ!" У Фрейда есть известное эссе, в котором он рассуждает о "Песочном человеке" в контексте - ну кто бы мог подумать! - Эдипова комплекса и страха кастрации. Не буду уподобляться отцу психоанализа и не стану уверять вас, что Натанаэль видит в зловещем Коппелиусе отца и одновременно стремится к его убийству и боится его. Мне кажется, дело тут в другом. Натанаэль - романтический герой, так сказать, на максималках, и в этом качестве Коппелиус ему необходим, как необходим ему рок, темное проклятье, завывающий в трубах ветер, буря, круглая шляпа, кудри черные до плеч, вольнолюбивые мечты и прочие романтические параферналии (неслучайно, кстати, бедолага Ленский учится в том же университете, что и Натанаэль, что-то у них там в воздухе распыляют, не иначе). Делая вид, будто хочет исчезновения Коппелиуса, герой Гофмана всего лишь следует романтическому канону: одновременно и сетует на злобно гнетущие его темные силы, и крепко за них цепляется в страхе потерять свою выстраданную, трудовую идентичность. А то зря он, что ли, бедную свою невесту Клару истязает дурными стихами о зловещих предчувствиях да разгуливает по городу с развевающимися локонами (последнее, впрочем, моя собственная фантазия, но это так легко представить, что просто невозможно удержаться). Романтик без рока - деньги на ветер.

Так-так, уже через три дня! Новое книжное медиа под руководством Анастасии Завозовой стартует 7... 8... 9 апреля! Жду просто уже не знаю как - как Нового года, как каникул в школе, как... Ну, в общем, очень, очень жду. Подписывайтесь прямо сейчас!

Это безусловно хорошая новость, но есть нюансы. Сегодня в России сложился своего рода "рынок экспертиз": их проводят разные ведомства, и какое из полученных заключений экспертнее, как обычно, никто не знает. Экспертиза Российского книжного союза не так давно (справедливо) постановила, что в книгах Фредерика Бакмана никакой пропаганды нет, но десяткою туза - то есть более раннюю экспертизу ФСБ - не побьешь, никакой монополии на экспертизу у РКН нет, поэтому магазины за "Медвежий угол" продолжают штрафовать. Так же и тут - прекрасно, что РКН занял здравую, разумную позицию, но, возвращая книгу в продажу, не следует забывать об осторожности. Что это в точности значит - не забывать об осторожности - я и сама, честно сказать, не знаю, но просто считаю своим долгом отметить, что, увы, все и на этот раз не так однозначно, как хотелось бы. Кстати, книжка Шипиловой отличная - горькая, болезненная, местами яростная, ровно такая, как надо. Если у вас есть возможность ее прочесть, прочтите.

Посмотрела статистику канала до блокировки Телеграма и после. С удивлением обнаружила, что количество просмотров моих постов, в общем, не упало - скорее даже немного подросло (но это скорее всего за счет тоже максимально неожиданного притока новых подписчиков). С учетом того, что три четверти моих читателей, по данным недавнего опроса, находятся в России, этот факт дает основания для осторожного оптимизма. Но! Думаю все же о том, чтобы завести себе резервную площадку. Давайте обсудим, где еще вы были бы готовы меня читать.

Еще занятная история из книги Роджера Кроули "Битва за пряности". В 1494 году две величайшие европейские морские державы того времени - Испания и Португалия - заключили Тордесильясский договор, поделив мир следующим образом: все, что лежало к западу от восточного "угла" острова Ньюфаундленд, отходило к Испании. Все, что располагалось восточнее этой символической линии, соответственно, становилось доменом португальских королей. Испанцы таким образом получали в свое полное распоряжение Америку, в то время как португальцы на "законных" (ну, по тогдашним представлениям о законности) осваивали Индию и все, что за ней. Главным сокровищем португальцев были "острова пряностей" - Молуккский архипелаг, где в изобилии росли корица и гвоздика, дававшие, в случае успеха экспедиции, до 1000 процентов прибыли. Для того, чтобы никто другой (читай - испанцы) не вздумал тоже претендовать на эти драгоценные территории, португальцы намеренно фальсифицировали карты. Они изображали Молуккские острова в окружении опаснейших мелей и рифов, призванных отпугнуть потенциальных треспассеров. Но главное, они располагали Молукки на картах существенно восточнее, чем они находились на самом деле. Эта система дыма и зеркал сослужила португальцам дурную службу после того, как Магеллан, в строгом соответствии с Тордесильясским договором отплыл на запад во главе испанской экспедиции, и, впервые пройдя через Магелланов пролив и Тихий океан, прибыл на Острова пряностей с запада. Мир замкнулся, а значит, меридиану, прочерченному португальскими и испанскими законниками 25 годами раньше, потребовалось продолжение - антимеридиан, делящий земной шар с противоположной стороны. И вот тут-то некорректное расположение Молуккского архипелага на карте и вышло португальцам боком - испанцы доказывали, что таким образом Острова попадают в их половину мирового пирога. С учетом того, что длину земной окружности померить тогда было невозможно, этот вопрос стал неразрешимым, и довольно быстро перешел из сферы научного противостояния в военную область. Вооруженные до зубов глобусами и картами португальские и испанские картографы и космографы почти год просидели на мосту через разделявшую Испанию и Потругалию реку Гвадиана, пытаясь прийти к согласию. Но когда их полемика в силу очевидных причин зашла в тупик - у каждой из сторон был свой политический императив, от которого невозможно было отступить - в дело вступили пушки, аркебузы и сабли. К слову сказать, при всей смехотворной абсурдности подобной идеи правы-то по итогу были португальцы - если отвлечься от их мошенничества с картами, Молукки лежали (и лежат сегодня) в их половине земного шарика. А на крошечном острове Тернате, ставшем цитаделью португальцев в тех местах и центром кровопролитной микровойны между Испанией и Португалией, до сих пор можно наблюдать маленький форт Тулокко. Форма его, как мне кажется, многое нам сообщает о том, что португальцы в тот момент думали об испанцах.

В мире бесполезных знаний. Из чудесной книжки Роджера Кроули "Битва за пряности" (выйдет в "Альпине" к ярмарке) почерпнула выражение "муссонная невеста" - так назывались "временные", сезонные жены из местных, которых заводили португальцы на островах Молуккского архипелага.