Post #32

Летом смотрела много хорошего кино благодаря курсу Medium. Один из самых запомнившихся – «Токио-Га» – док Вима Вендерса про Ясудзиро Одзу. Монолог Вендерса из «Токио-Га» очень пересекается с тем, что я сейчас постоянно думаю про фотографию: На могиле Одзу нет имени, только древнекитайский иероглиф «Му», что значит «ничто», «пустота». Я раздумывал об этом на обратном пути. Ничто. В детстве я часто пытался представить себе ничто. Это понятие наполняло меня страхом. Я говорил себе: ничто не может существовать. Есть только то, что реально. Реальность. Пожалуй, это самое пустое и бессмысленное понятие, когда речь заходит о кинематографе. Каждый человек знает, что именно для него означает слово реальность. Каждый человек смотрит на реальность со своей точки зрения. Он видит людей, в первую очередь близких, видит окружающий мир, города и деревни, в которых живет, видит смерть, бренность человеческого бытия, мимолетность вещей. Видит и чувствует любовь и одиночество, радость, печаль, страх. В общем, каждый человек видит жизнь. Каждый человек знает, какая огромная пропасть лежит между его опытом и изображением этого опыта на экране. Мы так привыкли к громадному расстоянию, отделяющему кинематограф от жизни, что поневоле удивляемся, увидев в фильме что-нибудь правдивое или реальное. Будь то жест ребенка на заднем плане, пролетевшая в кадре птица или облако, на мгновение закрывшее солнце. Такие моменты истины, когда раскрывается суть людей и вещей, крайне редко встречаются в современном кинематографе. Именно в этом состоит уникальность фильмов Одзу. Особенно поздних. В них есть моменты истины. Нет, не просто моменты, а истина, длящаяся от первого до последнего кадра. Его фильмы – сама жизнь. В них раскрывается суть людей, вещей, городов и деревень. Иллюстрации: скриншоты из фильма