Post #776

С включением Азербайджана в центральноазиатский формат вышла занятная история. Формально вроде бы ничего сенсационного. Был клуб пяти, стал клуб шести. Ну добавили Баку, ну сфотографировались, ну сказали правильные слова. Но на деле там всплыл вопрос посерьёзнее: а что вообще сегодня считать Центральной Азией? Просто географию? Пять бывших советских республик? Или уже нечто шире, где через Каспий собирают большой тюркский контур? Вот тут и начинается самое интересное. Повод дал Хикмет Гаджиев, который после ташкентской встречи выдал коротко и с претензией на концепцию: теперь Центральная Азия это шесть. И в этой фразе было не столько про протокол, сколько про идентичность. Не просто Азербайджан допустили к столу, а как бы сказали: да, Баку теперь внутри этой региональной истории. Снаружи все это очень удобно читается как очередной шаг к тюркскому блоку. Тем более что в Баку и Анкаре именно так все и подали. Братские связи, общее наследие, политическое и геоэкономическое единство, единое пространство от Анатолии до Центральной Азии. Алиев тоже говорил примерно в ту же сторону: Азербайджан и Центральная Азия это уже один геополитический и геоэкономический регион. Логика понятная. После долгих трений с Европой Баку выгодно сильнее подсветить себя как тюркскую и азиатскую силу, а не только как мост куда-то там между Востоком и Западом. Для Азербайджана это и символика, и вполне практический разворот. Но в самом Ташкенте тон был заметно осторожнее. Мирзиёев ведь предлагал не тюркский союз в лоб, а «Сообщество Центральной Азии». С секретариатом, ротационным председательством, усилением координации, но без наднациональной экзотики. То есть без брюссельских фантазий. Никто никому суверенитет не сдаёт, все участвуют добровольно, а упор делается на торговлю, транспорт, воду, безопасность. Короче, на то, что реально болит. И вот эта формула как раз позволяет посадить в комнату не только Азербайджан, но и, возможно, когда-нибудь плотнее подтянуть Афганистан. Потому что если это не «тюркский орден», а более широкое региональное сообщество, то рамка становится куда удобнее. Главная проверка этой конструкции, конечно, Таджикистан. Единственная нетюркская страна в этом круге. Персоязычная. С понятной настороженностью к любым пан-тюркским сюжетам. Для Душанбе разница между «культурной близостью» и «политической иерархией» очень даже не теоретическая. И тем не менее Рахмон на азербайджанское подключение согласился. Более того, поддержал дальнейшую институционализацию и документы по региональной безопасности. Почему? Потому что если все это продавать не как этнический клуб, а как механизм решения общих проблем, то Таджикистан не чужой на этом празднике, а один из хозяев. Транспорт, торговля, управление рисками, границы, ресурсы, безопасность - это уже разговор предметный. Проблема в другом. Если публичная часть этой истории слишком сильно уйдёт в тюркскую символику, у Душанбе быстро появится желание притормозить весь процесс. И вот тогда выяснится, что красивых слов про братство было много, а с реальной сборкой региона не так все просто. Для внешних игроков разница тоже огромная. Если перед ними возникает просто более собранная Центральная Азия, которая хочет сама координировать транспорт, безопасность и торговлю, это одна история. Если же вырисовывается отчётливо тюркский блок с турецким политическим зонтиком, Москва и Пекин начнут смотреть на это куда нервнее. Да и на Западе лишние вопросы тоже появятся. Поэтому сейчас регион, похоже, пытается усидеть сразу на двух стульях. Для Баку и Анкары это часть тюркского мира, который наконец получает более внятные политические очертания. Для Ташкента и части центральноазиатских элит это более осторожное «Сообщество Центральной Азии», где главное не этническая романтика, а прагматика. И, если честно, пока именно эта двойственность и держит всю конструкцию. Потому что назвать все это только тюркским проектом значит сразу сузить рамку. А делать вид, что тюркский фактор тут вообще ни при чем, тоже уже не получится. #Realpolitik Вы знаете, кому это отправить @tabularasanomind