Post #408

Как правнук третьего Любавичского ребе был директором Нового Иерусалима Во время Гражданской войны хозяйство Нового Иерусалима было разрушено, многие монахи умерли или бежали, остальных изгнали большевики. К 1920 году собор и монастырские постройки были заброшены. В начале 1920 года российский революционер-меньшевик еврейского происхождения, по совместительству правнук Менахема Менделя Шнеерсона – третьего Любавичского ребе и, соответсвенно потомок Альтер Ребе – основателя хасидского движения Хабад Натан Шнеерсон попал в подмосковный город Воскресенск (современный город Истра). Здесь он устроился в горсовет статистом. Выполняя служебные обязанности, Шнеерсон встречал в избах местных старинные ткацкие станки, прялки, кухонную утварь, давно вышедшие из пользования; видел, как используют не по назначению драгоценные произведения искусства. Своей дочери он рассказывал, как в одной избе он увидел искусно сделанную перламутровую кровать XVIII века, превращённую в тёплое гнездо для кур-наседок. А в другой – старинный инкрустированный столик, который служил подставкой для примуса. (Короче, страшный сон искусствоведа). У Шнеерсона созрела мысль: собрать все, что уцелело и создать историко-краеведческий музей в пустующих монастырских постройках. Это начинание получило поддержку местных советских органов. Так Новый Иерусалим получил вторую жизнь. Натан Шнеерсон стал первым директором нового музея. Бывший истринский житель, журналист Александр Гальперин (псевдоним Льва Штерна) писал в 1981 году о музее: «О том, какой популярностью пользовался музей, говорит хотя бы то, что в начале 30-х годов он — первый и единственный из всех подмосковных музеев — стал Московским областным музеем. К 1936-му году его ежегодно посещало до 40 тыс. человек. (…) Люди валили в монастырь не только посмотреть чудесный Никонов храм, полюбоваться отделкой Растрелли и замечательной панорамой с верхней башни, но и обязательно, побывать в музее, экспозиции которого могли позавидовать многие современные музеи». #НовыйИерусалим