Post #452

Театр, или как мы познавали искусство лицедейства. На нашем приходе с 1992 года в течение 20 лет служил один из величайших священников современности – отец Олег Пэнежко. Это человек, восстановивший около 5 храмов, создавший крепчайшую общину, собравший хор, приходской театр, организовавший воскресную школу, который в каком-то настолько древнем году, что мне ещё и пяти лет не было, получил патриаршую грамоту и выступал в Москве со спектаклем «Царь Горох». В этом спектакле играл современный настоятель нашего храма – отец Антоний Рыжаков, его достойный преемник. Изначально театр ставил постановки для детских утренников из серии «Иоанн Богослов», «Маланья, голова баранья» и др. Но потом к нам в храм пришла Любовь Ивановна – профессиональный режиссер из института Русского театра. Пришла в результате личной жизненной трагедии, после которой многие бы и не оправились. Но величайший дар отца Олега был именно в том, чтобы находить человеку то дело, которое раскроет его талант, поможет ему "зацепиться" в храме, не пасть в глубины собственного уныния и отчаяния. И главное – умел вдохновить человека на это делание и долго умел его в этом поддерживать. Даже если взгляды на происходящее расходились. Потому что проблем в понимании театра не не было. Любовь Ивановна – модерновый режиссер, любящий вставить что-то оригинальное, использовать что-то интересное, типа пластиковых масок и проч. Батюшка же – любитель максимально классического театра, в котором должна быть только игра актеров. На этой почве неоднократно были долгие обсуждения и разговоры, бывало батюшка убегал с середины спектакля, потому что ему не понравилась сцена, бывало на последней репетиции запрещал что-то показывать из подготовленного и мы меняли, но в итоге Любовь Ивановна задержалась Самая первая наша постановка был тот самый Иоанн Богослов. Я тогда играл его ученика, Прохора. И попал под раздачу. Её первая репетиция началась с моего монолога. Огромный монолог в стихах на полстраницы А4. Полтора часа работы и она все равно чем-то недовольна. «Красишь слова» - что за бред? Я уже не первый год играю и тут те на-те. Слова красишь!!! Тогда возмущался. Но внутри, сжав зубы, скрепя сердце. Понимал, что она явно знает больше и надо просто сейчас довериться, послушаться и сделать, как просят. Переспал с текстом, начинаю с её правками – не узнаю собственный диалог. Он стал другой, наполнился смыслом. Любовь Ивановна все равно недовольна, но работать стало интересно. Вообще Любовь Ивановна редко была нами довольна. Трагедия её жизни, амбиции профессионального режиссера, жизнь в среде артистов – все это накладывало на неё отпечаток, который усугублялся её сильнейшим характером. Пару раз она не хотела выходить на поклон, когда её приглашали, неоднократно на последней репетиции накануне был полный разнос, потом мы сидели до полуночи – заново разбирали тексты, пересматривали задачи героев, сверх-задачу спектакля. Было неимоверно интересно. Пару раз она нас обвиняла, что у нас нет коллектива и мы друг друга не поддерживаем. Потом у неё что-то случилось в её театральном коллективе - извинялась перед нами, что наехала. Поняла разницу. В итоге мы стали делать постановки русской классики. Нашей визитной карточкой стал водевиль «Беда от нежного сердца» Владимира Соллогуба. Где только мы его не показывали, какими составами только не играли. Единственный спектакль, который мы крутили несколько лет подряд. Потом были «Светский случай» Хмельницкого, «Идеальный муж» Оскара Уайльда, «481 градус по Фаренгейту» Рэя Бредбери, спектакли по рассказам Чехова и Тэффи, «Сотворившая чудо» и другие спектакли. Кульминацией нашей русской театральной деятельности стала защита диплома Любовь Ивановны в институте Русского театра перед Марком Разовским – показывали ему «Светский случай».