Post #522

Через пару часов будем переживать эти события на службе. Раньше всегда возмущался учениками, заснувшими в саду, но с каждым годом все больше их понимаю. Они не могли знать, то видят Спасителя в последний раз, не могли даже себе представить после всех чудес и событий, что их счастье прервется в считанные секунды. Ещё сегодня Он с ними делит трапезу и устанавливает Причастие, а вот уже сейчас его схватили и повели на самый страшный земной суд. На суд над самим Богом, Который позволил человечеству это сделать. Ну и конечно стих написан Пастернаком, когда он уже знал о том, что будет дальше. Поэтому влагает в уста Спасителя обещание о Воскресении. Но ученики не знали! Им он говорил загадками, но они как и мы не обращали на это внимания, думая, что Его обещания свершатся нескоро. Но дни лукавы! И не прошло и астрономических суток с момента ареста, как Спаситель Уже умер на Кресте! Худшего и представить нельзя! Спаситель Мира, Бог Вселенной, УМИРАЕТ у всех на глазах, чтобы спасти тех, кто Его убивает. ГЕФСИМАНСКИЙ САД Мерцаньем звезд далеких безразлично Был поворот дороги озарен. Дорога шла вокруг горы Масличной, Внизу под нею протекал Кедрон. Лужайка обрывалась с половины. За нею начинался Млечный путь. Седые серебристые маслины Пытались вдаль по воздуху шагнуть. В конце был чей-то сад, надел земельный. Учеников оставив за стеной, Он им сказал: "Душа скорбит смертельно, Побудьте здесь и бодрствуйте со мной". Он отказался без противоборства, Как от вещей, полученных взаймы, От всемогущества и чудотворства, И был теперь, как смертные, как мы. Ночная даль теперь казалась краем Уничтоженья и небытия. Простор вселенной был необитаем, И только сад был местом для житья. И, глядя в эти черные провалы, Пустые, без начала и конца, Чтоб эта чаша смерти миновала, В поту кровавом он молил Отца. Смягчив молитвой смертную истому, Он вышел за ограду. На земле Ученики, осиленные дремой, Валялись в придорожном ковыле. Он разбудил их: "Вас Господь сподобил Жить в дни мои, вы ж разлеглись, как пласт. Час Сына Человеческого пробил. Он в руки грешников себя предаст". И лишь сказал, неведомо откуда Толпа рабов и скопище бродяг, Огни, мечи и впереди -- Иуда С предательским лобзаньем на устах. Петр дал мечом отпор головорезам И ухо одному из них отсек. Но слышит: "Спор нельзя решать железом, Вложи свой меч на место, человек. Неужто тьмы крылатых легионов Отец не снарядил бы мне сюда? И, волоска тогда на мне не тронув, Враги рассеялись бы без следа. Но книга жизни подошла к странице, Которая дороже всех святынь. Сейчас должно написанное сбыться, Пускай же сбудется оно. Аминь. Ты видишь, ход веков подобен притче И может загореться на ходу. Во имя страшного ее величья Я в добровольных муках в гроб сойду. Я в гроб сойду и в третий день восстану, И, как сплавляют по реке плоты, Ко мне на суд, как баржи каравана, Столетья поплывут из темноты".