Post #1709

Девочка, по которой скучает ветер Гонку посадили перед огромным белым листом, он лежал на чем-то, что Гонка приняла за наклонный чертежный стол, но это был экран. Гонка попробовала его пальцем, экран мягко прогнулся — умная пластмасса! - Считайте, — велела экзаменатор, выставила таймер на полчаса, активировала стол и вышла из комнаты. Поверхность под листом нагрелась и мягко засветилась. - Расчет начат, — звонко, на треть октавы испуга, доложилась Гонка, — работу выполняет Гонка Тридева. Она обернулась, полная надежды, что не одна в этом гулком, космически огромном помещении, но зал за ее спиной был пуст. - Нет, — Гонка провела рукой, сжимая иллюзию, чувствуя, как она покалывает пальцы. Пространство позади напоминало органный зал: из стен росли трубы, похожие на топливные ступени ракет, их перевивали трубы поменьше, проклепанные сотней белых кнопок, из них росли совсем уж тонкие антенны, и весь этот седой, цвета первородного снега, лес едва заметно пульсировал, расширялся и опадал. Точно слушал Гонкин голос. Ее заперли с Машиной. Но это ничего не меняло. - Расчет начат, — повторила Гонка, опустила руку на стол и с визгом отдернула, прежде плотная, упругая, теперь превратилась она в топкую мякоть и с жадностью поглотила пальцы Гонки. - Проблемы? — голос экзаменатора заставил ее вжать голову в плечи да так глубоко, что уши спрятались в свитере. - Никаких, — пролепетала Гонка. Стол обволок ее пальцы и посасывал, всхлипывая. В такт этим звукам зазвучали пучки антенн. Они тянули воздух, вскрикивали и отпускали его назад с ритмичным воем. - Воздух на тридцать долей состоит из аргона, семь — пары ацетилона, семнадцать — либидий, шесть долей кислорода, сорок — неотфильтрованные массы малого значения, — от кончика стилуса Гонки, который она вдавливала в экран, поднимался едва заметный синеватый дымок, — площадь экзаменационного пространства: восемьсот сорок три метра вглубь, триста сорок восемь с половиной метров свернутого пространства, шесть точек актуального использованных узлов мотивации, тридцать четыре излучателя негативного восприятия. Из стола вырвались протуберанцы, они продлевались на несколько дециметров вверх, некоторые выбрасывались вровень с головой Гонки, отпочковывая в воздух мельчайшие частицы, они дрейфовали и барражировали, посверкивали в лучах ламп дневного света. - Сто восемь, — сочла их Гонка, — сто двенадцать, массовое деление на шесть, на двенадцать. Стол неожиданно зажал руку Гонки, стянул плотно и начал медленно выкручивать. Паника! Гонка прикрыла глаза, как учили и попыталась сосредоточиться на дыхании, не отпуская счет: - Триста восемь тысяч шестьсот три активных точки внимания, две, одна. Гонка Тридева выдыхает ноль запятая восемь, четырнадцать сорок кубических метров глиацулярной амброзии, что в пересчете на литры... Из класса Гонку отпустили не сразу. Хирург полчаса возился с ее рукой, налаживал порванные струны, сводил хрящевые мосты, трехмерным паяльником распечатывал и сочетал кости. Гонка старалась не смотреть, а потом взглянула и заревела. Хирург дал ей петушка на палочке, и тот был настоящий! Из жженого сахара. Гонка отломила петушку хвост и спрятала в кармане передника, ей опять разрешили надеть форму. Когда хирург с нею закончил, к Гонке подошли две женщины в строгих костюмах Бойфлота Земли. Обе одинаковые, обе улыбчивые и смелые. У правой на щеке была ямочка, как след от пули, а левая улыбалась, не размыкая губ, Гонка знала, что во рту у нее нету зубов. Стесняется. - Ты Гонка Тридева? — спросила та, что ямочкой. - Угу. - Мы принесли тебе подарок, — вторая улыбнулась Гонке широко-широко, и она поняла, что ошиблась, зубы у нее были, просто вся гортань светилась синим. Эта женщина зубами грызла лиелинов. - Благодаря тебе мы сосчитали их атомарный вес, количество судов за орбитой Нептуна и узнали кусок их кода. - Я не знаю, — смутилась Гонка, какой еще код. Потом вспомнила Машину. - Тебе и не надо, — обе одинаково присели перед ее коляской и взяли в теплые свои ладони руки Гонки. Женщина с ямочкой дохнула на Гонкины новые пальцы. Вторая женщина положила ей коробку на колени.