Post #1717

Пес битвы Тварь эту запекли в глине и подали, как главное блюдо. Крик не сразу сообразил, чью ляжку он только что выворотил из объемистой туши, попутно сковырнув на пол фунтов пять закопченной глины. - Так себе, — пробурчал Шепот, глаз от тарелки не поднял, но Крик услышал в его голосе всю бродячую труппу смерти: флейту перебитых артерий, барабан отрубленных лап и лютниста — этот паскуда наяривал на жилах. Шепот поскреб стол двузубой вилкой и хрустнул шеей. Крик видел, как бежит по спине брата бугорок, точно вправляет хребет Шепоту. - Эх, понеслась, — только и успел вздохнуть Крик, откинулся и начал ржать. На него обернулись. Гомон и крики, треск вонючих факелов, скрип шагов и отодвигаемой мебели, далекий трень-брень лютниста настоящего, все это прорезал ясный голос Шепота, и когда люди на него обернулись, он уже, тут как тут, шагал по обеденному столу. - Что это, милсударь, лорд, барон, как ваша там ево, хозяин? Папаша? — Шепот порхал, его ноги, обутые в расхлябанные сапоги, совершали чудеса ловкости, лавировали меж тарелок, костей, кувшинов, вываленной на столешницу снеди, лужиц пролитого пива и блевотины, головами и руками спящих, Шепот остановился у дочиста обглоданного левиафана, тот был размером с лодку, всеми позабытый глаз чудовища отражал блеск свечи, которую Шепот подхватил и которой указывал на барона Цоллера, пламя свечи вытянулось в его сторону и дрожало, как тонкий клинок мизерикорда. - Ты кто? — изо рта барона вывалился кусок мяса и упрыгал под стол, где с ним расправились гончие. Грузный, похожий на гигантский картофельный клубень, барон зашевелил руками и ногами, беспомощный, точно порось на троне, на помощь ему кинулась служанка, и — голову готов отдать на запечение! — Крик увидел книгочея. Был умник надежно упрятан в доспех, однако носить его не умел, ноги и руки были из разных комплектов, в настоящей драке защитить никого не сумели бы, но движений не стесняли и не весили десятки стоунов. Книгочей спрятался в тени трона и оттуда жарко нашептывал. - Я — Шепот, — поклонился Шепот и обвил себя пламенем свечи, представляясь, — а вон там, брат мой — Крик. Крик в это самое время нырнул под стол, оставив брата в весьма глупом положении, но тот за исходом слов не следил и назад башкой не ворочал. - Ну, садись, пей, жри, — чего-то боялся барон Цоллер, руки и ноги его тряслись, а с нижней губы свисали ленты желтой, болеет, что ли, слюны. Книгочей касался его плеча, как кролик лапкой. Служанка отерла с лица барона пот и уселась в ногах. - Неужто, — продолжил Шепот, и в этот миг голос его упал до натурального шепота, звуки вымерзли, из углов потянуло могильным холодом, дамочка завизжала и выронила вилку — ту затянуло изморосью, — вы зажарили и подали ко столу Кербера-пиконосца? - А вот и он! — двери в пиршественную залу распахнулись, вошел повар, неся на плече серебряное блюдо не меньше четырех футов длиной, на которой, вытянувшись, лежала змея. — Знаменитый! Фаршированный уд пса Кербера! Крик прикинул, сумеет ли из-под стола метнуть нож так, чтобы повара убить, а поднос не потревожить. - Ты подал нам легенду? — спросил Шепот, надвигаясь на барона с одним подсвечником в руках. Опомнившись, к трону бросились верные барона Цоллера, кто с чем, кто-то с рыком взгромоздил на плечо лавку, кто-то вооружился тесаком для рубки мяса, вилки, ножи, содранные со стен мечи вековечной давности. Перед Шепотом стоял отряд, никак не меньше двадцати рыцарей, они шумно пыхтели, шмыгали носами, икали. Их строй шатался. - А с этим что? — Шепот посмотрел через плечо. Крик засунул повару нож под один из подбородков. Повар стоял, на вытянутых руках держа пику Кербера. Эх, псина, не бегать тебе сырым лесом, не искать пугливую горячую добычу, не узнаешь ты больше тесной прелести волчьих самок, не будешь выть на закат, не станешь брать след Лунного охотника, чтобы вступить с ним в ежемесячную схватку. - Ты же солнце убил, — бросил подсвечник Шепот, свеча укатилась под стол и где-то там погасла. Свет вытек из залы, как яйцо из разбитой скорлупы, лицо Шепота растворилось в тенях, расплылось чертами.