Post #1744

Как мы переживаем неудачу - Ну? — Крик повернулся к сидящим спиной, точно давал неловкости выветриться, сбежать, смазав пятки жиром, или, как минимум, затаиться в уголках глаз, откуда паскуду ловко выколупать ногтем. Так Крик и поступил, даже в носу поковырялся. Но неловкость не ушла. Ею звенел воздух. Спина Крика слышала обращенные № ее адрес молчаливые вопли. Сидящие не проронили ни звука. Крик представил себе их плоские — застывшая глупость — лица, глубокие — дырки от ножа — ненавидящие глаза, их испачканные в угле носы, кривые рты — поди распори мешок лучше. И, не в силах больше терпеть, заговорил с собой, за возил ртом на куксонском, их домашнем с Шепотом языке, который и пояснять-то не надо, ешь ушами да слепывавый. - Стыбшуде йаах клупше сивор преносссшуй ссли знам-знам шийто сама-ама-гу справливай исправнем будще! Духота сделалась нестерпимой. Крик слышал, как ползут по стенам змеи и гады, и тонконогие мрази, ползут по его душу, цокают, Крик закрыл уши руками и принялся чеканить: - Не цокай! Не цокай! Не цокай! Он развернулся к сидящим лицом, припал к полу, как трапир перед прыжком. Ему бы нож. Где нож? Босые и голые пальцы Крика царапали камень, ноздри его сузились, нос сделался убийственным крюком, волосы прилипли к черепу, Крик знал, что меч не прорубит, скользнет, только клевец и сдюжит, и то, поди наколи его клевцом. Крик рычал и ворчал, Крик рвал камень грозными своими когтями, и камень поддавался. Сидящие дрогнули. Воздух поплыл и зажегся десятком огней, что раскрылись, будто у сидящих поднялись веки. - Говори, — проскрежетала самая страшная кукла, Крик набил ее потрохами черного матраса, на котором три дня назад умер единственный его сокамерник. У куклы были зашиты глаза. Кукла трясла головой из Крикова рукава. - Спрашивай, — прошелестела, тараканы так делают лапками, кукла, которую Крик нарисовал на стене, а после вылепил из твердого как дерево, на сто раз пережеванного хлеба, глаза этой кукле Крик снарядил из своих ногтей, единственный зуб нашел под матрасом умершего. - Приказывай, — склонилась самая маленькая кукла, ее Крик выгрыз из деревянной подпорки, что держала матрас вместо ножки, откуда добыл ее мертвец, Крик не знал. Прочие же куклы, рисованные и давленые, верченые из ткани и лепленные из рвоты, крохотные и размазанные на полстены, кривились и щурились, открывали лягашачьи свои пасти, мычали, но речи не знали, и Крика не боялись. - Где я? - Не тот. - Не тот вопрос. - Переспроси. - Спроси назад. - Зад. Крик перекатился на задницу, крутанул ноги выше головы, задрал их на стену и лег на пол, глядя на кукол сверху вниз и задом наперед. Тут-то он увидел, что сидящие надумали его обмануть, и пока трое отдуваются ртом, еще пяток наползли на стены и потолок и желают захватить его врасплох. Пока вытянули лишь тени и сполохи, пустили трещины и ветки, но кто знает, какими рвалами и пастями они обернутся, если Крик зазевается. Потому решил он был настороже, подпрыгнул и точной струей очертил вокруг себя грязный круг, в центре которого преспокойно устроился. - Как ты переживаешь неудачу, — в упор спросил Крик куклу со стежками вместо глаз, от прямого такого обращения, у нее лопнул шов на брюхе, и вот это черное, мертвецкое высочилось наружу. - Я отношу ее на самое дно, я прячу неудачу в яме с перегноем, я варю ее, пока сама память не превращается в голые кости. - А дырки? - Что дырки? - От гниения такого в брюхе дырки образуются. - У неудачи нет тела, как у души нет дна. - Тела, может, и нет, а зубы — вот такенные! - Никогда бы не подумала, — вступила деревянная накусанная кукла, — что ты трус. - А мне не в тягость, — беспечно ответил Крик и взбрыкнул ногами, разминая, куклы едва заметно дрогнули, но Крик следил, чтобы ни пятка, ни носок ни на дюйм не показались из круга, — трусов все любят. Трусам почет, трусы живые, а уж под юбку как ныряют — ух! Был у нас с Шепотом дружок... - Шшшшшшшшш, — пролетело по камере, факелы расцвели темным глубоким пламенем, тени удлинились, в щелях между камнями башенной кладки очнулись ветровые банши, завыли, — Шорх-шот, шшшшшшшшоооооопппппт, шеу-шоу, шепотшепотшепот.