Post #1763

- Они меткие, — начала ты, загибая пальцы, сцепляя их с большим, и тут же с силой выбрасывая, точно подавала сигналы брокеру на биржу. — У некоторых иссиня-белые глаза, белки глаз. Больные рассудительны, ловко поддерживают беседу. И совершенно апатичны. - Что же в моем облике и поведении заставило вас думать, что я один из них? - В городе не осталось здоровых. - А вы? - Я здесь проездом. Ты снова взяла меня за руку, но от этой фразы я пошатнулся. Пришлось опереться о тебя. Ты словно ждала этого — повлекла меня в дымный дверной проем, мы прошли сквозь огромную кухню, повар сидел, привалившись щекой к стене, поварята вокруг стола лежали лицами вниз, храп трепал их вихры, я не успел ни рассмотреть их, ни потрогать, ты вытащила меня в черный от сажи переулок, над головами громыхали машины, слышался стук колес, время от времени нас обдавало струями пахучего пара, ты ускорила шаг, я едва поспевал, вокруг всхлипывали трубы и дрожали стекла в оконных рамах. Мы вышли назад к парку. Пруд остекленел тишиной. - На кого вы охотитесь? — ты резко отпустила меня и оказалась на несколько шагов впереди. Зеркало воды стало рамой, в которую день поместил тебя основным действующим лицом. - Вы не обрадуетесь ответу, — я поискал лавку или тумбу, наконец, уселся прямо на мостовую. Булыжники холодили мне зад. Почему нет? Достал бутылку, зубами расшатал пробку и присосался, зная, что истощаю последний свой запас. - Вы — другой, — ты хотела протянуть ко мне руку. Выпить? Коснуться? Но одернула себя. — К чему эти игры? Просто делайте уже, что должно! - Мне бы ответ, кто я такой, — слукавил я, допил и швырнул бутылку в сторону. Она загромыхала о камни, катилась и мстительно звенела. Я считал секунды. Мне было интересно, как долго город будет обманывать меня звуком. На тридцати я сдался. Но ты — нет, стояла и не отпускала меня взглядом. - Вы меня похитили? - Вы их различаете? — я быстро поправился, — нас. - Иногда, — ты протянула ко мне руку, но я уже видел, с какой безнадежностью ты двигаешься. Ты не хотела меня касаться. Ты вообще не находила разницы между мной и садовым гномом. А значит, все — тлен. - Сначала я решил, что вы — Гамлет и сломаете мне здесь все, — я снял шарф и поймал им твою руку, ты позволила мне это, — Наконец-то, — я ненавидел эту часть сильнее всех прочих, я завел руки тебе за спину, ты будто обнимала сама себя, шарф закончил это объятие. - Гамлет? - Тень отца, любовник матери, ну, вспоминаете? — я развернул тебя лицом к озеру. — В финале все мертвы. А я — свободен. - Мне странен этот разговор, — ты успокоилась, твой голос звучал ровно, игла патефона скользила по пластинке плавно, без задержки. - Потом я решил, что вы — Волконский. Лицом в небо. Аустерлиц. Встанете и забудете обо мне. Вернетесь к Наташе. - Вы меня пугаете, — зайдя по колено в пруд, ты запрокинула голову, я вспомнил лебедя, поискал его, но тот пропал. - Мы пугаем друг друга. Но главный ужас впереди. Сейчас я понимаю, что вы — Фауст. И только в вашей власти закончить все это. Остановить мгновение. - Как холодно, — ты прошептала это посиневшими губами. Они так ярко выделялись на твоем лице, им отвечали глаза, иссиня-белые, со жгучей ореховой радужкой, они светились на твоем лице. - Почему вы не сопротивляетесь?! — ртуть рвала мои вены, я ненавидел покорность, с которой мы шли по дну, чувствуя, как вода стиснула грудь, двинулась выше, бесшумнее, плотнее. - Вы обманулись, — я почувствовал, как твои пальцы защелкнулись на моих запястьях, ты развернулась, изящно, как в танце, мы оказались лицом к лицу, ты на голову ниже. Вода, неподвижная, как смерть, отрезала тебя у самого подбородка. — Я не Фауст. Я — Джульетта. Очнувшись у тела любимого, я пронзаю себя. - Нет, умоляю вас. Нет! — я вскрикнул, и воды сомкнулись над нами. По пруду в виде гнутой кочерги прошла мелкая рябь. Черный лебедь опустил голову в воду. Когда он достал ее, в клюве у него оказалась серебряная монета. Утром я нашел ее у себя в кармане. #писатьбольшенекому#какэтосвязано#инвольтации#куримлюдей