Post #1842

Колыбельная для мрака «Иди спать», — говорит мама из другой комнаты, и я зажмуриваюсь, до того мне страшно каждый раз, говорят, чтобы страх ушел, надо его как-то описать, он серый, пустой, как сдувшийся мяч, и холодный, не лед — щека дедушки, мама попросила прикоснуться к нему, гроб обходили долго, все задерживались, клали руку, целовали в лоб и вздыхали, а я не хотел, я бы вообще убежал, но мама взяла за руку. «Дед, — спросил я, думал, про себя, а вышло, что для всех, — ты же не хочешь, чтобы я тебя трогал. Ты же не любил обниматься. Я не буду, ладно?» «Какой, — наморщила нос дедова подруга баба Неля, — развитый мальчик». «Ты лежишь?» — чей это вопрос? Спрашивает мама, но кто любит кровать и вечно торопится? Когтедер или Пуха? Важно не отвечать, тогда мама непременно зайдет, сядет на уголок кровати, подоткнет одеяло. «Чего молчишь?» — слышал? Шььььььь — как шелест. Это Стинда. Ба! — кричала она раньше, но я вырвал две буквы из ее имени. Нашел книжку, откуда она вылезла и стер. Здорово мне влетело за протертые страницы. Я смотрю в чернильное пятно на месте двери. Она закрыта? Или тьма вползает через щель? «Ну спи», — нет, так дело не пойдет. Так еще хуже. Так придет Белый. Я никогда его не видел, но знаю, он высокий — стоит над кроватью, трижды согнувшись, раз — и до потолка, потом — всей спиной сверху, а к кровати спускает только костяное свое лицо. И тикает. «Я включу телевизор? — это вообще не может быть мама, это точно Пуха. Или Заводной. Что там брякает? Заводной как-то стащил меня на пол, волок за ноги, я зацепился за косяк — там до сих пор два моих ногтя, кстати, заметно выросли, надо подстричь — а Заводной все приговаривал: «Дзынь-бух, дзынь-бух». Хорошо же я ему врезал. Мрак просачивается под дверь черными вертлявыми струями. Они светятся тьмой. «Может, поиграем?» — говорит голос от самой двери. Перестал притворяться. Перестаю и я. Сжимаю рукоять деревянного меча. Мысленно прикидываю маршрут. В прошлый раз мне удалось прорваться до самого балкона. И я увидел, где заканчивается земли тьмы, где виднеется лес, посеребрённые макушки волшебных деревьев. «Тук-тук?» — говорит голос. Дверь скрипит. Я задерживаю дыхания и кричу-кричу себе, без единого звука, нельзя: «Мама! Мамочка! Где ты?!» «Мама пришла подоткнуть одеяло», — говорит тварь и делает шаг из темноты. Я не могу на это смотреть. После пятого десятка я перестал считать. Скоро я умру. Меч скользит в потной ладошке, но я не отпускаю его. Скоро я опять умру. Картинка волшебного леса не уходит из головы. Однажды я доберусь дотуда. Отобьюсь. Сбегу. Я найду тот дуб, залезу в дупло, поднимусь по стволу и, разбросав детские игрушки, окажусь дома. Под своей кроватью. А пока меня ждет бой. Еще один. Бой с тьмой, которая никогда не проигрывает на своей территории. Я выставляю меч вперед. Тьма захлестывает меня с головой. #злыесказки#писатьбольшенекому#япишуэтовосне