Post #1891

Диалоги о Родине плавающего гендера - Давно хотел тебя спросить... - Оооо, нет. - Что? - Все стремные разговоры начинаются с этой фразы? - Не, еще «Нам надо поговорить»ъ - Это в кино только. - Нееее... - Нам надо поговорить. Есть тема. Выслушай меня. Две минуты и я уйду. - Но я просто хотел спросить. - Ты бреешь подмышками? - Да. Но зачем ты спросила? - Так учат сбивать с толку. Русские спецназовцы все так умеют. Огорошил, порвал дистанцию, смерть. - Русские? Да они хуже турков. Никто у них не стреляет? - Им отсекают большие и указательные пальцы рук. - Брррррр. Как мерзко! - Не помню, кто это придумал. Персы что ли. Но не помогает. - Женщины? - Ага. Все бабы ушли в горы. - Хуже бабы зверя нет. Черт, в конец меня запутала. Чего приперлась? - Скинь махры две пачки. - Талоны гони. - Ну, чего ты! Между нами... - Между нами хрен растет! Талоны или пшел! - А я ведь был в тебя влюблен. - Чегооооо? - Ты не помнишь. У тебя юбка была. Бежевая плиссированная. - До сих пор есть. - Я их видеть не могу. В дрожь бросает. - Да ты гонишь. Она до щиколотки. - В ней такая задница у тебя... - В карандаше лучше. - Карандаш? - Юбка. Узкая. Деловая. По бедрам. - Как они потом жили? - Что? Кто жил? - Русские. Их сгоняли толпами, набивали, как фасоль в банки. Ты помнишь носки из волос? - Почему ты вспомнил? - У нас русский прятался под дачным домиком. - Гонишь! - Зуб даю. Выползал из-под крыльца и пил молоко, сосал прямо из коровы. - У него не было?.. - На обеих руках, прикинь? Он не мог взять ведро или банку. - И что с ним стало? - Батька застрелил. Увидел ночью силуэт, думал, шатуны. Подкараулил и свалил с двух стволов. Махры дашь? - Тьфу на тебя! Я-то уши развесила! Он мне про любовь, тоси-боси, юбка-задница. - Я к тебе нож свататься нес. - Заливай! Ты же скуренный. И чего я тебя слушаю! - Мы с Епифанем жилу небесного железа вырыли. - С Еееееепифаааааанееееем. Вы козюлю из носа выкопать не смогли бы. Лежали бы кверху брюхом и матку звали. - Жилу поделили по-братски, Епифань в столицу двинул, там его на скачках и убили. А я нож выковал, в асбесте его томил, в мертвом осле хранил, базальтом чистил. Узнал, где ты живешь, исподнее сменил. Остроту ножу справил и пошел. - Когда ж это было? - Три, нет, четыре года назад. Я после погулял-погулял и в казенном доме на два года сгинул. - Не помню я тебя. И ножа твоего не помню. - Да, не дошел я! Грошовая сука - моя удача. В подворотне я с Гогой-Сивым встретился. И Каркушей. - Давно этих гавриков не видала. - Я их порешил. - Брешешь. - Они с меня начали судьбу по нитке тащить. Фраера, но ловкие. Пока один тянет, другой в беседу путает. - Ты в это веришь? - В судьбу? Да ты посмотри на меня, я же весь, как сеть дряхлая - дырявый. - И что они? - Выкинули из лап свои ножички и говорят: гони удачу, какая есть. А у меня батькина, флотская. Со звездой. Это какой надо быть падлой, чтобы фамильную удачу подрезать? - И ты в них макнул?! - Как есть. - Мой помолвочный нож на уродов скинул? - Он в Гоге обломился. Каркуша рядом метался, но спасти кореша не смог. - Почему ты не пришел? Я ждала. - Мне было стыдно. Я сам поломался. - Дурак ты. - Дурак. Насыпешь хоть горсть? - Подставляй карман. - Какие здоровенные ветки. - Зараз и не скуришь? - Неееее. - Когда пойду, станешь на меня оборачиваться? - Стану. - Врешь ведь? - Вру. - Ну, пока. - Давай. - Ты вспоминай меня, хоть чуть-чуть. - Я приду, ты подкопись. - По весне, нарциссова пудра пойдет, лучше, чем у меня, не найдешь. - Обещаешь? - Ну. - Ты хоть помнишь, как мое имя. - Ма... Ка... - Ох, свали ты уже! Достал! - Я сверну за угол дома и буду без конца повторять: «Клау, Клау, до сих пор от тебя без ума яу яу яу». - Однажды я так и умру. - Однажды мы все узнаем, что ты умерла. - Пока. - Пока. - Люди всегда говорят «пока», прощаясь не навеки. - Прощаясь навеки, они говорят: Прощай. - Прощай. - Прощаю. - Да можешь просто уйти, без этого своего последнего слова. - Тссссс, вон оно ползет, видишь? - Кто?! - Да слово же! - Тьфу, дурак! - Ты смеялась! Смеялась! Я видел. - Когда такое солнце золотит мне кудри, я всегда чувствую себя задорной, умелой и живой.