Post #1926

Тоньше волоса Они сказали — худей И хачу нет, несогласен, но тут такие ручищи, жвалы Оторвут! Патом, в казарме спросил одного дошлого, сквозь кожы жылы синии — это кто? Это армия — ответил, лег ничком, глазы зараковил и не дышит Я ево сапогом пнул Он сразу — чиво? И уже стоит боевой Я испужался Я такие тока от Михана видел А Михан войну таптал Вечером жрать недали И утром недали А в обед случился авианалед Крышу унесло Энтот дошлай спрыгнул с койки — клянусь Я видел, как он кружит по доскам и сапогами чертит Потом глянул на меня так, прощался, руками цоп и прям взял ракету и поташшил ее И в окно с ней Погиб И быки эти армейский И девка што меня шшупала Все сдохлые «Какие жвалы?» — поморщился Петренко. Никаноров пожал плечами. Это тощее недоразумение доедало третью банку каши, откусывало по половине галеты за раз и оглядывалось так резко, что позвонки трещали. Никого в этой глуши не было. Пустые тридцать км на границе с Монголией. Пограничники почесали носы, потоптались и продолжили допрос. - Кто на вас напал? Парнишка начинал быстрее работать челюстями, лопатки двигались, как плавники, он торопился побольше запихать в себя. Никаноров не выдержал, перекинул автомат за спину и взялся за тонкий, что твоя лыжная палка, локоть парня. Тот отвлекся от еды. Кусок галеты выпал у него изо рта. Парнишка во все глаза смотрел пальцы Никанорова. - Какая часть? Род войск? Фамилия командира? — по десятому кругу запустил Петренко. Не нравился ему этот взгляд. Нехорошо изучал парнишка руку Никанорова. - Ты отвечать будешь?! — заорал тот и дернул придурка за руку. Неведомо как он оказался за спиной у Никанорова, запрыгнул ему на плечи, вмиг закрыл замок из ног вокруг его шеи. - Эй! — орал Никаноров и крутился, махал руками как безумный, пытался сбросить урода с себя. Рывками того кидало, как наездника на родео. Петренко пытался прицелиться, но кутерьма мешала. - Падай! — заорал он. — Падай и держи его! Да, падай! Никаноров его услышал, тяжело рухнул на колени и сразу на руки. Худой полетел мордой вниз. И пропал. Петренко остановил приклад — и вдруг увидел. Худой был еще здесь, мерцал, отбрасывая солнечные зайчики. Он все еще сидел на шее Никанорова, только был совершенно плоский, спереди нормальный, а сбоку — вырезанный из фольги. Абсолютно двухмерный. - Ебать тулюсю! — заорал Никаноров и обрушил автомат прямо на спину Петренко. Какжи ето — худей? Меня ветром сносит, не могу я худей Я дошлого доел и пошол Шол шол Шол шол А тут эти Их я тоже сиел #япишуэтовосне#писатьбольшенекому