Post #1989

Есть у меня наброски к дикому непоймичему под грифом «Магическая Колыма». Пишу я сейчас крайне сложно, каждая строка на вес патрона: Когда строили рядами, я не выпускал твою руку до последнего, невозможно было остаться вместе, ты до хруста сжала мне пальцы и другой рукой, вырвавшись из клетки чужой ладони — на той стороне провода я услышал удаляющийся крик, так космонавт понимает, что у него оборвался трос — ты быстро набросала ногтем на моей ладони послание, я не понял, отвлекся, но оно еще три года горело огнем, впивалось мне в кожу, другие три года, четырехярусные нары, верхние — под самой крышей барака, вымерзшие до костей манекены, белые тела под нижними нарами — мы звали их санки, из них делали полозья для десантных ковчегов, в которые мы впрягались и перли, тащили сквозь алмазное крошево, белое кипение, утром я выволакивал санки, днем ставил на них коллективные гробы с такими же, как ты, мы слышали вопли, с которым сдувались женщины, выстреливая детьми, как спорами, вечером я добивал тех, кто не мог самостоятельно снять постромки или лежал черным кулем, без движения, без мысли. А ты Все это время ты ждала меня в башне из венецианского стекла Вас рассаживали по трем десяткам этих неудобных насестов От постоянной тишины и сухого воздуха лопались сосуды на висках, и волосы становились как ершик для бутылок Но ты держалась Приученная лучше всего — терпеть и ждать А после, в спальне, койки у вас были одноэтажные, но так густо и хаотично посеянные, что к своей надо было скакать, как по льдинам, в комнате с вами жило семь сороков старух, и они прели Сказать им было нечего, на закате, осязая климактерическую душную волну, ищейки вырывали у них языки, а самих женщин пользовали как прачек Белья в кровавых разводах было так много, что работы хватало всем Наш сын вырос стройным аистом. В серой, нежнейшего сукна форме с алыми и черными погонами, пуговицами, выточенными из первородного базальта, наш сын выглядел аристократом от Первого Гвоздя, вбитого в основание Мира. Наш сын командовал парадом Победы, двигался квадратами — от одного зиккурата из сломленных стягов к другому — и по знаку его руки в костровища бросались голые люди с пылающими от гнева ладонями, горящими от ненависти глазами, полыхающими от праведности ртами, то были специальные парадные люди, их готовили все четыре года войны, мариновали в камерах, обугленных фотографиями жестокости и пыток, они ночевали, собравшись в один рефлексирующий ком, в кельях концлагерей, их бдение — подвешенными, облитыми дегтем, распятыми на Андреевских крестах — было подчинено лунному календарю, перед парадом их предавала мать. Наш сын целовал таких в темя, и след его губ прорастал огненным деревом внутрь их сердец. Так молния выжигает дерево изнутри. В этом пламени оживает патриот. #япишуэтовосне#писатьбольшенекому#магическаяколыма