Post #2059

Один омский сосквоч был хорошим мальчиком, поэтому год закрывает лоскут «Мужественности»: Мужественность. Взрослые (Финал) Второй этаж, комната на четверых. Ночь. Под нами громыхает дискотека, на моей кровати сидит, сгорбившись, огромный, добрый, но до греха пьяный Джок. Из душевной раны сочится обида и злость. - Я бы сейчас им хари снес, смазал бы в жижу, - он говорит не так и не это, я не помню точных слов, но эти, оловянные, поддельные, ничуть не хуже тех, кованых, взаправдашних. - Не надо никого бить, Джок. - Они называли меня мужем знаменитого сибирского мастера. Мужем. Будто я - никто. Мне сложно принять это сердцем. Джок - местная знаменитость, балагур, эгрегор, маскот. Как утешить сто двадцать килограммов свирепого расстроенного мяса с хорошими боевыми инстинктами. Я начинаю говорить про себя, от себя: - Ты хочешь «Оскар»? - здесь вручают ролевую премию, отмечают лучших всех мастей: игрок-персонаж-костюм-игра, и я - весьма удовлетворенный желудочно, превысивший свой барьер заработка за год, уважаемый мастер игр, - ловлю себя на ревнивом: «А мне? А я?». Хотя «Оскар» мне реально не нужен. За него придется поработать: проводить игру или блистать, шить костюм, сочинять песни. Я хочу даром, чтоб все любили и славили за так. По делам - это я уже проходил. Но цепляет, зудит под кожей. Хочу на экран, под софиты. В Пантеон. Ярмарка тщеславия работает, невзирая на все барьеры. Я хочу славы. Желаю любви и восхищения. - Не хочу «Оскар»! - врет Джок. Может, ты реально не хочешь, но я не верю. Я хочу и одеваю этим желанием тебя. «Пеленаю Пелевина, калечу Малевича». - Джок, ты пошел по пути Мужика: работа, деньги, ответственность. Ты обменял эту часть своей жизни - на ту, в тебя больше не лезет. Кроме того, Джок бухает, а это ослабляет пружину. Можно иметь, какие угодно амбиции, но синька делает мягкими даже лыжные палки, не говоря уже про хобби. Я поставил себе три больших маяка на год: Burning man, куда не могу доехать уже лет 15, а в этом году зубами грызть стану, но сделаю; деньги - только в моем случае это - игроденьги - заработок на моем важном деле, движение вверх по мечте, делать то, что реально хочу; и литература. У моих писательских потуг нет верного слова. Оставим так. Иногда путь мужика страшно меня тяготит, будто я и вовсе не принадлежу себе, но чаще я живу в скафандре душевного Ph. Женщины - уверен - куда чаще живут в скобках обстоятельств, за которые сложно вынести себя без потери лица, макияжа из этики, привычек, воспитания и вековой гипсовой морали. - Джок, на что тебе хватает сил? Ну, кроме работы? - все это время он говорит, варит ртом густую словесную кашу, отчаивается и отрекается, стонет, ругается, призывает. - Ты же обменял Кольцо Всевластья на один видный проект в год, - помню, два года назад летом ты получал тысяч на шестьдесят больше моего и делал игры на мобилках. Сейчас, пожалуй сравнялись. Я смотрю на него, тысячеликого, тысячетонного, нелепого, родного, опасного, бритого, огромного, будто огр, мальчишку, и вижу, как тяжело тащить себя, мечты поганые, ожидания рваные, самомнение, раздувшееся, как рыбий пузырь, не помещается в груди, алкашку - привычный стоп-кран, былую разудалую славу - и вот это: взрослую жену, которая и мать, и партнер, и тоже хочет творческого счастья - поэтому ей «Оскары», а тебе - счета, ребёнка, который чудо, но пока - дополнительные часы, заботы плюс любовь минус расходы, квартира, не своя, съем, и двадцать человек команды, которых нужно пасти, спасти смыслом и заставить родить каменный цветок с выкладкой в Google play и сезонной монетизацией. - Джок, да ты классный. Ты делаешь. Ты просто выбрал, - не знаю, как точно его утешить, но игла находит вену. Джок расслабляется. Отпускает. Сегодня он не получил признания и благодарности, которой, безусловно, заслуживает. Просто один примат с членом сумел поговорить с ним на одном языке. Обнял. Напомнил - я - такой же. На нас полно швов от Божьего 3d принтера. Джок знает, чем заплатил. Немного не понимает, зачем здесь, хотя ответ прост - здесь его детский дом, в смысле, дом, где до сих пор живет его детство.