Post #2130

Орел легиона без цифры в названии (II) Десятник был выродок, шептались, что в нем течет кровь пиктов. Звали его Скерд, и мордой Скерд был вяленая рыба, сухой и костистый. - Тот путь, — поднялся с колен Скерд и указал на тропинку, что одним своим видом рвала в клочья их новенький камуфляж, продираясь меж ждущих ветвей терновника. Они нырнули туда, один за другим, не сбивая шага, без единого возражения, даже не цыкнул никто, и терновник расщедрился, взял с каждого кровью, одежду и амуницию не рвал и что-то шептал в ночи, но легионеры не слушали. В уши им текла патока храмового транса, жрица Плутона заклинала их тела, плела водопад утешительных и нежных слов, и каждый чуял, что она говорит только с ним, пусть даже тело его уже омыто черной водой и уложено на погребальное ложе, все равно — только с ним! Для него одного шептала жрица Плутона. Вышли к старой дороге, построенная более тысячи лет назад, она продолжала упрямо цепляться за склон и тянула вверх свое древнее каменное полотно. У поворота Скерд сел. - Здесь, — харкнул он себе на ладонь и безуспешно разгладил ею репей волос. Солдаты рассыпались вокруг крупой. Хес достал из мешка пирог, завернутый в бумагу и громко засопел. Обычай велел ему разделить трапезу с братьями, но пирога осталось на два укуса. Ламент смотрел за его страданиями с явным любопытством. Хес развернул бумагу. Муха, кружившая вокруг его головы, заинтересовалась пирогом. Ламент поймал взгляд Хеса и облизнулся. Хес наморщился, как младенец. - Это погребальная? — Фебу, конечно же, не сиделось на месте. За поворотом, буквально в паре стадиев выше, он нашел пирамиду, сложенную из камней. - Хорошо, коли так, — пожал плечами Скерд. - Или это воины складывали камни, чтобы на обратном пути… - Это легенда. - Давайте, свою напротив построим. - Нет, — Скерд поднялся, и остальные солдаты, даже Хес дернулись следом, точно были привязаны к десятнику незримыми поводками. - Нет? — Феб стоял у пирамиды, спрятав руки за спину, для верности он запихал их пальцами под ремень, но те рвались, копошились, как черви, перебитые лопатой, рвались в дело. - Мы разобьем эти камни в пыль, пыль разболтаем с вином, вино выпьем, вознесем молитвы и будем неуязвимы. - О, это по мне, — Феб схватил два камня и начал бить ими друг о друга, высекая искры. Остальные солдаты не успели даже пошевелиться. Ламент шагнул к пирамиде, но Скерд остановил его жестом. Феб колотил исступленно, наконец, один камень развалился в его руках. Только тогда Феб увидел, что никто к нему не присоединился. - Обдурил меня, — огонь залил Феба от корней волос и волной шел вниз, захватил лоб, ошпарил шею, Феб скалил зубы, кривые и хищные, как у крысы. Целый камень в его руке обрел законченность. Это было оружие, стремительное и мощное, более опасное, чем бронза или железо. Еще миг и Феб метнет его, воздух закричат, а десятник не успеет, падет, орошая тощую землю вином своего зоба. - Сядь, — вяленая рыба Скерд даже не прищурился. Феб упал, камень вывалился из его руки. Скерд стоял над ним, и тень от десятника струилась на несколько стадиев, и легионеры, что стояли вокруг, показались Фебу объятыми пламенем фигурами, небесным воинством. Феб зарыдал, протянул к ним руки, вознося хвалу, мечтая коснуться края одежд. Скерд отвесил ему оплеуху. И ещё одну. И ещё. Скерд бил, засевая пыль чугунными каплями крови. Феб рухнул ниц. Скерд сел на него верхом, запустил руку в волосы, выдрал клок и бросил через плечо: - Вина! Ламент немедленно сдернул с пояса малую флягу. Руки его дрожали. Хес выронил пирог. В воздухе слышалось только жужжание мух, и оно с каждым мигом нарастало, как звук приближающегося бомбардировщика. Скерд зачерпнул горстью, полной волос Феба, песок и кровь, и мелкие камни, и желтый пучок травы, зубами вытащил пробку, отхлебнул чистого и тут же сплюнул Фебу на спину, а в бурдюк затолкал полную руку дерьма. Взболтал, затыкая горлышко большим пальцем и отпил ещё раз. Кадык на тощей шее Скерда пропал, а потом едва не проткнул кожу.