Post #2140

Человек-наволочка Вдова смотрится в окно: Так холодно, это Бог наказывает меня за то, что я была дурна, несмешлива, царапала ногтями на ногах, скупа, настырна, тосклива. Вдова встаёт и идёт варить свёклу, ее кот орёт и требует своей доли, он ужасно охоч до свёклы. Мужчина смотрит в окно Бэнтли: Эта весна такая холодная, дерьмовая, как вы, уроды, как ты — вот конкретно ты, когда уже перестанет, закончится, а все ты, все из-за тебя. И бабки застряли, сука. Наверное, навсегда. Нищий нищий, ты опять нищий. От дырявого сапога голенище, просто ты — русский, а русские должны страдать. Мужчина выходит ниже Детского мира, не ехать же прямо к Лубянке, идёт с тобой на обед, смотрит на твои ногти, аккуратно, под мясо подстриженные, на твои погоны, невидимые, весомые, на твой рот, экономично, внимательно пробующий фазана и лазанью, мужчина тоскует, мужчина ёжится, от окна тянет холодом, мужчина терпит, от тебя зависит многое, но только не весна. Девочка смотрит за окно детского сада: Папа говорит, это инеистые великаны, они умерли в битве, их тела кругом, от них идёт мороз. Девочка рисует инеистых великанов, они похожи на медведей, увитых рунами, они не умерли, просто сон их вечен, шкура великанов полна снега, дети в разноцветных комбинезонах катаются с них, как с гор. Заключённый смотрит на окно под потолком камеры. По стенам ползут пальцы льда, стремятся вниз, хотят схватить заключённого: Это война, мир мстит нам за войну, за ложь, за слабость, за убитых детей, за растоптанное будущее, за коррупцию, мстит конкретно мне — за слабость, двоедушие, безвольность, компромиссы. Мужчина корябает стену ложкой: Zа гордыню — и ржет. По коридору шлепают шаги, в роботе распахивают окошко — обед. Заключённый не хочет, но сглатывает. Синоптик смотрит в огромное виртуальное окно Гидрометцентра: Пасмурно, ледяной ливень, температура до 0 градусов ночью, да подождите вы неделю, да, дерьмо, сам знаю, скоро все наладится, чем я вам тучи разведу, хреном своим? Синоптик звонит маме: Ну причём тут ты? А ну да, кары небесные! Да, мам, да. Все хорошо. Не давай Барсику горячее. Спасибо. Люблю. Заеду. Завтра? Нет, выходные. Синоптик кладёт трубку, трёт лоб, у него синусит, все время отдает в переносицу и брови. Ему кажется, всё это в его голове, всё оттуда: мама, кары, мудаки и их дети, Кремль, он не влезает в голову, торчит и цепляется, красная звезда набивает пазухи снегом, он горит, и осень, сплошная холодная осень в любое время года. Потом синоптик вспоминает, что у него ещё триста страниц в хорошей книге, почти полный снаряд Джемисона, сегодня среда, а это почти как пятница. Синоптик выключает окно, выключает погоду во всем центральном регионе, выключает Кремль и Лубянку, свет по всему краю, отменяет град и установки «Град» тоже — по принципу тождества. Синоптику звонит мама: Ой, солнце. #япишуэтовосне#писатьбольшенекому#нетинебудет#caratimes