Post #2196

Читаю третий том «Призраков» (он написан в 2015), совершенно чужой текст, править и править: Суповая гуща Чиз забыла имя, данное ей при крещении. Много ли упомнишь, будучи восьмилетней куклой? Ночь шипела, вырывалась и рыдала. Их загнали в реку. Отчего-то полковнику нужны были только отмеченные милостью Божией. Мать держала девочку на руках, чтобы та не нахлебалась красной, густо замешанной на глине, воды. Десятки ног разбивали дно реки в кровь. Отец беспрестанно кивал, точно со всем соглашался. Полковой капеллан заикался, но крестил яростно, отрывал слова от души. Бог смотрел сквозь тучи. Брезговал. Ему были неприятны эти лоснящиеся черные тела. Капеллан стоял по колено в воде. Его голос сводило отвращением, но полковник стоял неумолим. Жизнь толчками уходила из его простреленной груди, и дышать оставалось каких-нибудь пару часов, а до тех пор он всерьез нацелился откопать в этой глуши послушного пушечного мяса. «Бог тебя не любит!» - ревновал капеллан, шлепая мокрой ладонью по щеке новообретенного христианина, и частил: «Иезикиль… Магда… Иов… Афраний». Мертвые сильные имена. Капеллан раздавал их горстями и справлял свой обряд, мешая слова крещения и отпевания. Этого никто не замечал. Полковник пытался курить, захлебывался дымом и кровью, страшно кашлял. Белых, не отмеченных войной, практически не осталось. Бабы – плохая рать. Черная кость – предатели и трусы. Но и таких можно пустить цепью на врага. Всех взрослых мужчин сковали общим железом и погнали на звуки просыпающейся канонады. Некоторые хозяйки отказались делиться рабами. Женщин вздернули в яблоневой роще. Ветки гнулись от раннего, кислого до ломоты, урожая, прогибались к самой земле, поэтому ноги несчастных скребли по траве. Хозяйки отчаянно вставали на цыпочки, разевали рты в беззвучных криках. Толстый солдат с огромными рыжими усами вжимал ладони в их плечи и давил, пока душа не успокаивалась. Даже с его помощью некоторые не сумели отойти миром. Таких наживили на штыки солдаты с оловянными от усталости лицами. Отец ушел, звеня скованными у лодыжек ногами, и даже не обернулся. Мать проводила его прощальным взглядом. Их хозяйка Дороти О'Брайен проявила чуткость и покорность законам военного времени. Она дрожала, отпиваясь чаем, в который вылила не обычную маленькую ложку горького, а едва ли половину пузырька. Зазвенело, задребезжало стекло. Хозяйка опрокинула сервиз и приникла к бутылке виски, отбивая по горлышку чечетку зубами. «Половинка, - шептала мать, до боли сжимая руку девочки, и это имя застревало в памяти, обживало ее лачугу. – Тому уже тринадцать! Нельзя, чтобы его нашли!» #призракиосени#корниосени