Post #2210

Мужественность. Та Сторона (Отрывок из того, что нельзя публиковать) Осенью 2015 подошла к обрыву любимая такса Х - Ша. Она безумно меня любила, всегда писалась от радости при первой встрече. Я тоже обожал Шу, хоть и не мог к ней толком прикасаться. От ее шерсти на моей коже мгновенно высыпала крапивница. Шу взяли в 2004. Осенью 2015 она умерла. Я знал, что она ходит по гребню холма, маленькая черная собачка. Х позвонила прямо посреди моей командировки, я увидел на беззвучном экране телефона ее номер, у меня шла группа, я вел, нельзя отвлекаться, но этот немой звонок просто вопил, надрывался. Я объявил перерыв и вышел в коридор. - Ша... - Я знаю. - Она почти сутки провела у меня на руках, задыхалась, смотрела на меня. - Ты была с ней рядом. - Я никак... ничего не могла сделать. Немой свидетель всего хаоса и ад, через который прошла Х, собака с тысячей имен. Х отвезла ее в крематорий. Всю зиму урна с Шей простояла у нее дома. Снежной весной 2016 мы поехали ее хоронить. На шаманское место. Как выходит, что всю жизнь ты бродишь кругами вокруг мест, которые назвал для себя важными? Я много раз пытался порвать с Уралмашем, выписался, отдал квартиру, сжег мосты, получив военный билет, перебил в нем присягу другому военкомату, и все равно, на всю жизнь я прикован к кирпичному заводу, Вееру, Северному кладбищу незримой, бесконечно прочной цепью. Мы поехали хоронить собачку на ночь глядя. Тачку пришлось бросить на повороте, дорогу к шаманскому месту преграждал шлагбаум. Шли сквозь сумерки и ветки, Х в таком разреженном свете мгновенно слепнет, у нее минус восемь на оба глаза, линзы, операцию делать нельзя - вконец ослепнет - Х цеплялась за мой локоть, скрипела, но шла. Мы не стали закапывать урну там, где паслись современные язычники, поднялись вверх по холму, нашли удобную лошину. Совком я разрыл ямку в мерзлой земле. Уйди, - велела мне Х, - отвернись. Им нужно было попрощаться. Я отошел, кусты касались меня голыми паучьими лапами и будто сочувствовали. На меня накатило то особое состояние, зыбкость, истонченение реальности, которое преследовало наши с Х вылазки. Мы вновь приехали на шаманское место. Сюда, где зимой 2005 Х, дрожа от холода, гнала прочь демонов. Только теперь она говорила с ними, просила последить за ее мертвой собачкой. И я верил, что демоны слышат, кивают послушно. Они никуда не денутся, их добыча - Х. Почему бы не последить за собачкой. Назад шли в полной темноте. Я светил телефоном под ноги, Х дрожала, засунула голову мне под мышку — натурально, не шучу, шла, согнувшись чуть ли не под прямым углом, пряталась в подоле куртки. А я нес: - Круто, если за каждым стволом стоят люди, мы проходим, а они выступают и следят за нами. Вот бы лес озарила вспышка. Как в «Малыше» у Стругацких. И мы бы их увидели. Сотни черных статуй в разных позах. - Ты же хочешь туда, - каждый раз, когда Х врубала этот тон, холодную сталь и логику, меня ошпаривало ужасом, - на Ту Сторону. Ты не даешь мне туда уйти, но хочешь туда сам. И я увидел свою жизнь, как на ладони: вот я мечтаю писать и быть известным, а вот я не хочу быть мудаком, вот я люблю комфорт и деньги, ездить по миру, радоваться жизни, а вот я должен каждый месяц платить алименты, не по закону, а по чести. И если я выберу Ту Сторону, то все мои обязательства, представления о себе, все обещания не быть мудаком - пфе! Пыль. Это мой отец около своих тридцати выбрал Ту Сторону. И сколь бы мы ни были похожи, я по его стопам не пойду. - Ты просто боишься, - остроты этому разговору добавлял лес, шумел, скрипел соснами, ронял вокруг листья и хвою, перекликался голосами ночных птиц и следил сотнями немых глаз из-за каждого дерева. Не пугал, не предупреждал, был. - Конечно, боюсь. Я не хочу уходить из мира людей. - А мне в нем ловить нечего. Я видела сказку, жила в ней. Кто был там, тот никогда от нее не откажется. #мужественность#писатьбольшенекому#спрячьэтоттекст