Post #2363

«Что ж, — помедлил череп, — я бы хотел умереть так: я — старик, я давно забыл, что такое ходить, внуки выносят мое тело на веранду, я лежу в тени, снаружи бушует зной, но меня овевает прохлада, я чувствую цвет, я слышу, как падают песчинки с ее босых ног, от неё пахнет лунной свежестью, она смуглая и тонкая, в длинном красном платье, это смерть, она улыбается, мы занимаемся любовью, это лучший секс в моей жизни, она нежно целует и уносит меня прочь, заходит в море и отдаёт волне мою душу. Вечером приходит шторм, бьется об окна, и внуки разжигаются камин, читают мои книги и смеются, когда в них кто-то побеждает или оступается, но встаёт». «Это я могу», — как ни хотел, а пришлось подняться, Дженкинс встал и, не глядя, упер Desert Eagle в пригорок позади себя. «Эй-эй, — забеспокоился череп, — мы же не поговорили про тебя». «Пустое, — харкнул Дженкинс шоколадной слюной, — черви посудачат». Грохот отозвался в зубах Дженкинса мелкой вибрацией, точно он ехал в метро. Вспомнился вечерний Бруклин, вагон шатает, Дженкинсу восемь, мать сжимает его липкую ладонь, не отвлекаясь от газеты. Маленький Дженкинс смотрит на старика с одним ухом, половина головы обварена, смотреть жутко, не смотреть невозможно. Старик поворачивается и рассматривает малыша Дженкинса. Правый глаз старика — лунный камень изучает маленького Дженкинса бесстрастно, но левый глаз, карий, летний, смотрит на него с теплом и любовью. Старик подмигивает Дженкинсу. Это жест приязни. Но правая сторона лица не слушается старика. Бельмо остаётся открытым, и долгие секунды, пока старик думает, что улыбается малышу, на него смотрит ад. «Чего там?» — к Дженкинсу, глубоко загребая песок Кроксами, подошел Изи Гай Лупито, он утирался разноцветной арафаткой и пыхтел, как дюгонь. «Мышь». «Ты стрелял по мыши?» — с агатового лица Изи Гая текло ручьями. «Огромная мышь! — Дженкинс запустил персты в пригорок и перебирал в горсти камешки, — сапоги мои хотела спереть». «Делааааа», — протянул Изи Гай, и оба они с Дженкинсом стали смотреть, как тощая аборигенка в красной тряпке на голое тело мается в прибое, силясь отцепить от коряги сети. Помогать ей они, конечно, не стали. #писатьбольшенекому#приниматьад#какэтосвязано