Post #2647

Мужественность. Гопники (Любимая тема, сырой кусок древней главы) В транспорте вообще случалось много стычек, сцен, на худой конец. Я помню огромную гориллу, которая, развалившись на два сиденья, куражилась и властвовала над звуком. - Че притихли, ханурики? - кричал мужик. - Не ссыте, сегодня я добрый. Он был выше меня, шире в плечах, а главное, куда более готовый. Он нарывался. Значит нельзя было давать ему того, что он хотел. Я четко выставил взрыватель: тронет кого, нападу с тыла, несколько ударов ногой строго под колено или в ахилл, злое бескомпромиссное членовредительство. Упадет - доделаю ногами в лицо. Если промажу, только отбиваться до остановки. И орать. Бешено, на пределе глотки. Летнее дитя! Как смешно читать это сейчас, выхватив от мужика в МЦК. Но это будет потом, несколько лет спустя, а пока я готовился. Мужик куражился. - Ебать, вы - курицы! - Что вы кричите? - беспомощно рискнула бабуля, - Как вам мне стыдно? - Я пидора в тюрьме ебал, - осклабился горилла, - чего мне стыдиться? Он не наезжал, не рыпался. Он исполнял. Звезда «ПАЗика», он нес и кривлялся, тянул свою арию, пока не вышел. Только тогда я понял, что уже минуту задерживаю дыхание и стискиваю кулаки. Самая мучительная, на грани с рыданиями, разводка произошла с нами на улице Ленина, в самом центре, мы с Дивным шагали мимо памятника Жукову, конь вздыблен, маршал Победы повелевает им, как назгул виверной, за забором развеваются флаги Уральского военного округа, и тут к нам подходит высоченный, под два метра ростом, взрослый гопарь. - Пацаны, - включается он мгновенно, - беда, выручайте! Он не прессует, не давит нас, но сразу захватывает внимание, валит его на тротуар, заламывает вниманию руки и ставит коленом контроль. Мы замерли и трепещем. - У нас тут пацанов закрыли, вот пару часов назад, срочняк надо лавэ на хату заслать. - Что? - тихо проблеял я. - Пацанов мусора закрыли. Надо помочь. На вас вся надежда. - Мы, - начал я. Дивный побелел, у него с собой была пачка денег, мы несли ее в банк - платить за семестр его обучения, - у нас нет. - Пацаны, - очень серьезно окучивал нас гигант, чернел лицом, давил из себя «Оскара» по-полной, - надо помочь. Пойдем со мной, вон за угол, там машина с пацанами, мы чисто не за мусора посмотрим, есть у вас че, нет. Нету, гуляйте. Но пиздеть не надо. Я же вижу, у вас есть. - У нас нет, - я тоскливо обернулся, улица жила полной жизнью. День. Весна. Люди топали по делам. Караульные стояли у памятника. И только мы на глазах у всех вляпались в капкан и беззвучно выли оттуда. Ледяное отчаяние. Кромешная беспомощность. Сила вытекла из рук. Я чуть не заревел. - У меня есть деньги, - прошептал Дивный, - но они мне самому нужны. - Да че я, не понимаю что ли? Покажи, сколько лавэ, поделим по-братски, что я не понимаю? - Я не буду... - Чего? - Не буду доставать деньги. - Пацаны, вы проблем ищите? - нажал голосом дылда. Мы покачали понуро: «нет». - Пошли со мной! - Нет, - мы двинулись в обход, пошли на него с разных сторон, страх лопнул, хлынуло горячим по ногам. Он дернулся нас задержать, мы увернулись и пошли, почти побежали, все ускоряя шаг. Он что-то буровил вслед, угрожающе, раскатисто. Но не побежал.