Post #2664

Четыре — ноль — ноль Или Колодец, из которого звучат голоса (Сказка без намеков) Жил-был мальчик. Никто с ним не играл, и все его боялись. Родители мальчика тоже боялась, ведьма предсказала ему злую судьбу и велела утопить в колодце, но родители мальчика были простые боязливые люди, смотрели букой, кормили пустой кашей, вместо одеяла давали дерюгу, вместо гребня для волос — вилкой или пальцами, давай — с порога не гнали, но коли б сам умер, не расплакалась бы. Не били, но и дня не проходило, чтоб не приговаривали: «Говорила нам ведьма в колодце тебя утопить». Так и стал мальчик, как стемнеет, к колодцу ходить, судьбу за хвост дергать. Сначала мальчик утопил в колодце жука. Сбросил и ждет. Упал жук. Мальчик слушает. Вдруг раздается голос из колодца: «Иди к соседям, открой амбар и всю скотину оттуда выгони». Послушался мальчик, сделал, как голос сказал. Разбежались коровы и овцы, курицы и свиньи, на блеяние и мычание вышли из лесу волки и всех их пожрали. Встали утром родители мальчика, в деревне крик стоит, плач, стоны. Вся окраина кровью залита, бегают люди, а соседи сидят в траве и осоку жрут — рты от досады режут. Спросила мать мальчика: «Не слыхал ты чего?» Посмотрел он нее глазами, на замок закрытыми, нос узкий наморщил и говорит: «Нет, я спал». На следующий вечер опять пришел. Котенка принес. Смотрит, а из колодца жук выбирается, только стал он в десять раз больше, и не жук теперь, а парень без лица. Посмотрел мальчик на него, с пустотой глазами встретился, тут парень ему и говорит: «Если прыгнешь в колодец, на том все и закончится». Помотал мальчика головой и сбросил в колодец котенка. Стоят с парнем вдвоем, слушают. Тут голос из колодца и говорит: «Ступайте в соседнюю деревню и подожгите церковь». Посадил парень без лица мальчика себе на закорки и понес сквозь ночь, бежит, из-под одной ноги алые искры высекает, из-под другой зеленые. Домчали в тридцать счетов. Слез мальчик, а парень ему огниво протягивает. Подняли оба головы, хороша церковь, образами на стенах румяна, куполами светла, башнями востроноса. Высек искру мальчик, ни жилки на лице его не дрогнуло. Занялась, закричала церковь. Перешли образа на лицо парня, обугленными ликами святых заползли внутрь и там корчатся. Ушел парень в столицу — царю служить. А мальчик домой по искрами в траве, зеленым да алым, вернулся. Проснулись родители, по всей земле звон стоит колокольный, нутро будит, не держат людей ноги, не держат слез очи. По земле в падучей бьются, власы на себе рвут. «Не знаешь ли чего?» — закричала мать мальчику, а сама седая уже вся. Глянул он на нее и глаз не отводит, а глаза у него, как небо в ясный полдень, без тени, без облачка: «Нет, я спал». Вышел ночью мальчик к колодцу, а за ним мать на поводке идет, вроде спит, а сон дурной видит, что корова она, и ведут ее на убой, а она ведется. Котенок из колодца выбирается, и не котенок то вовсе, а девица с серпами вместе рук. Подошел к ней мальчик, повод материн о серпы срезал и стоит, на губы вишневые девицы облизывается. «Пора в колодец тебе, час пробил», — молвила девица и серпы над головой скрестила, будто коронована ими. Отказал ей мальчик, усадил мать на стенку колодца и морщины родные в свете луны рассматривает. «Глубже режь», — сказала мать сквозь сон, снилось, что кровь ей, корове, отворили, да не отойдет она никак. Толкнул ее мальчик, без плеска ушла на глубину. Стоит девица за спиной мальчика и слушает. «Летите по землям нашим, от моря до моря, губите урожай и посевы». Схватила девица мальчика и за пазуху себе сунула, раз шагнула и на версту выросла, два — и еще на три. Как уперлась макушкой в небесную плоть, так помчала вперед, руками-снопами вжик-вжик, ногами столпами топ-топ. «Эй-эй! — закричал мальчик, — Мне урожай губить! Мне от моря до моря посевы портить!» Расхохоталась девица, обожгла мальчика огнем своего сердца, и ну творить раздор дальше. Пока всю страну в лоскуты не рассекла, не успокоилась. Бросила девица мальчика у отчего дома, жаром пышет, глазами сверкает. «Получай, — говорит, — ни зернышка ты не сорвал, ни травинки не растоптал».