Post #2728

Отведи меня домой «Домой, — реву я, Танда больно тянет вниз одной рукой, другой затыкает мне рот, но кричу и ною сквозь нее, — домой! Отведи меня домой!» Руки Танды пахнут корой, костром, черной рассыпчатой землей, которую можно растереть меж пальцев в пыль. И где-то на опушке запаха, между черной долиной, которой мы шли три дня и три ночи, после черной реки, которую мы перешли брод, и за ноги мне цеплялись черные водоросли, а черные рыбы тыкались холодными носами, где-то на этой самой опушке, у самого черного леса, едва уловимый стоял запах хлеба. Я вцепился в него зубами, попытался отгрызть хоть кусочек, но это оказалась рука Танды, она вскрикнула, и мой голод запел вместе с нею, я принялся канючить: «Еды, дай еды, дай хлеб, дай сыр, дай!» «Да тише ты, — одернула меня Танда, в ее руке сверкнул ножик, а ножик — дело скверное, шибко луна ножики не любит, — шшшшш!» Но опоздала Танда, зашумел черный лес, затревожился, раздвинул вдовий плат ветвей, что нависли над нами и дальше опушки не пускали, вышел из лесу клин волков. Атласные, блестящие, слюдяные, агатовые. На каждом всадник сидит, кто подбоченился, кто набок ноги свесил, точно в дамском седле, кто на корточках на спине волка держится, один свечкой встал и стоит, будто нам уважение выказывает. «Чем заплатишь?» — это волк спрашивает, всадники им так, чурбаши непутевые, вроде отметин боевых или почетных знаков. Я смотрю на одного, и рот затекает слюной, помню вкус всадника, как мясо в тесте, как рассекла его Танда одним ударом и тут же запекла в костре, так без котла или иной посуды, в своей шкуре и взупрел, ух, и вкусный был. «Отдай и пройдешь дальше», — надвинулась стая, на меня смотрит, перекликается. Танда ножик в бок уперла и будто размышляет чего. «Решай скорей! — торопят, — Голод. Голодноооооо!» Танда на меня обернулась, с ладони кровь каплет, глубоко я ее цапнул, а сама улыбается. «Берите, — говорю, а у самого не голос, а мох. Рычат. Головами мотают. — Берите! — уже крепко говорю, Танда не верит, оборачивается, хочет бежать, да ноги не слушаются, а тут в нее с двух сторон влетают два мощных, созданных для зла и убийства тела, наездники летят прочь. — Берите», — повторяю и сажусь в грязь. «Братик! — кричит Танда, — нет!» «Совсем берите, — ною я, — а меня домой отведите». И лес распахивается передо мной, волки ведут меня, одной им ведомой тропой. В чаще наши с Тандой пути расходятся. Еще долго я слышу ее мольбы и крики. Они стихают, когда на небе восходит черная луна. Я грызу ножик Танды и жду, когда покажутся огни родного дома. Ночь нас ждет вечная. #инктобер#приниматьад#вечнаяночь#madeviltales#писатьбольшенекому