Post #2822

О котах, ежах и канарейках Смерть носила восемь лиц. Первое унесла кошка, белые пятна на ее шкуре подозрительно напоминали череп, но кошка была наобычнейшая, жила под домом, что сначала определили под снос, а потом снесли авианалетом, кошка выкормила трех ежат, их мать погибла под траками танковой дивизии. Кошка унесла лимонное лицо смерти и сделала из него ежиную колыбель. Ежи выросли и разнесли танковую дивизию и три батальона пехоты, и взлетно-посадочную полосу, ежей не брал «Солнцепек» и минометный град. Ежи закончили то, чего не сумели люди. В тишине за ежами пришла кошка в лимонной маске смерти и увела в лес, где они вновь стали маленькими и встретили свою настоящую мать. Второе лицо смерть надевала на званые ужины. Фарфоровое, с отбитым левым ухом и росписью Фаберже по внутренней стороны, лицо грустно улыбалось и звучало усталостью. Смерть никогда не дожидалась третьей перемены блюд, промакивала тонкие голубые губы и церемонно раскланивалась. Те, кто ужинал с нею тем вечером, жили, несмотря на чуму, выстрелы в упор, цикуту и стилет в печень еще сорок лет, потом сгорали в один вечер как письма тайных любовников. Третье лицо смерти не видел никто, но барон Мюнхгаузен утверждал, что смерть жаловалось ему, что третье лицо ей жмет. Четвертое лицо звали Палачом. Палач просыпался строго заполночь, ужинал паприкой, чистил зубы палочками, надевал парик, спускался в парадное, выходил на палубу, приветствовал публику. Палач никого не казнил и не мучил, но его лицо искажала такая мука, его оскал наводил такой ужас, его глаз, выдавленный из орбиты, гневный как красное пятно Юпитера, смотрел так пронзительно, что редкие прохожие седели, сливались со стенами и оставляли им свою кожу в наследство, ходили под себя деньгами и клятвами. Палач шел до берега моря и смывал с себя лицо. Пятое лицо смерти отдали канарейке принца. Она заболела, лежала в клетке на спине и слабо подергивала лапками. Принц кричал, изрыгал пену, казнил восьмерых слуг и одного мраморного дога, стрелял из мушкета по луне, силясь выбить из нее кусок волшебного сыра, призвал семерых мудрецов, которые жались к стенам и мямли так, что принц обрил их наголо и приказал до блеска натереть лысины вафельными полотенцами. Матушка принца достала из комода с изображением лестницы в подвал пятое лицо смерти и налила в него воды. Та немедля обратилась в летучую ртуть. Матушка принца вдохнула ее пары и натянула пятое лицо смерти. Теперь она была королем. «Прекрати это бесстыдство», — как камнем придавила она принца, тот открыл рот и тут же захлопнул. Канарейка издохла. Принц сел у трона своего отца и взял его холодную руку в свои ладони. «Теперь насчет спорных земель», — матушка принца и хотела бы говорить что-то иное, но маска приросла к лицу. Шестое лицо смерти сгнило и высохло. Его нашли белки и растерзали на части. Каждая понесла, хотя пара белок была самцами. По весне у белок родились детеныши. Смерть обожала их и смеялась их выходкам. Да, эти белки не совершили ничего примечательного. Просто родились из останков смерти. Седьмое лицо смерть берегла для мужа. Восьмое лицо смерти встретит вас у порога дома детства, откроет дверь и пригласит в комнату, которую вы уже не помните, но которая живет в каждом из нас. В той комнате мы встретим всех, кто ушел. У нас будет день, чтобы провести его вместе. Один бесконечный счастливый день. #писатьбольшенекому#приниматьад#madeviltales#здесьбудулежатьия