Попытавшись углубиться в историю, мы обнаружим, что первый в истории метод был основан на подходе ко всем явлениям и понятиям с точки зрения мифологии. В узком смысле мифология тоже является методом. Это метод установления истины. За мифологией стоит мировоззрение. Восприятие природы как одушевленной сущности, наполненной духами, каким бы детским лепетом это ни казалось в наши дни, в результате не такая
уж ошибка, как кажется на первый взгляд, особенно если учесть высоты, достигнутые наукой. Мертвые, бездуховные, лишенные динамизма методики в принципе не глубже мифологических воззрений.
Связь мифологического подхода с жизнью носит конкретно экологический характер, далек от фатализма, открыт для свободы, не основанной на детерминизме. Такое понимание жизни, гармонирующее с природным, вплоть до эпохи великих религий придавало человеческому обществу яркий и очень живой колорит. Мифология, полная легенд, эпосов и священных догм, была основополагающей формой мировоззрения, особенно в эпоху
неолита. Противоречия между легендами и объективной реальностью вовсе не исключают разумного толкования содержания мифов. По сей день можно очень серьезно обсуждать мифы, история, как таковая, мало что представляет собой без их содержания. Для понимания характера человеческого общества, прожившего большую часть своей истории в форме мифов и легенд, попросту неизбежен метод изучения сквозь призму мифологии.
Имеются достаточные основания, чтобы утверждать, что научные методы, которые, казалось бы, полностью противоположны мифологическим методам, сами в большинстве основаны на мифах
Оджалан Абдулла. Проблема преодоления капиталистического модернизма и демократизация. Цивилизация. Эпоха божеств в масках и безликих царей. том 1» / Перевод, Я.С. Балаян, с. 23-24.
#мифология#философия#история
Вы когда-нибудь задумывались, что у самого первого рассказа, рассказанного у самого первого костра, был автор? Не в привычном нам смысле — не писатель за пергаментом, а что-то большее. Это был страх перед кромешной тьмой за пределами круга света. Это был восторг от пламени, которое согревает и напоминает солнце. Это была попытка связать воедино треск ветки в темноте, мерцание звезд и биение собственного сердца. И вот из этого сплава рождался не просто «сюжет» — рождался миф. И как писала Ольга Фрейденберг, это был не вымысел, а единственно возможный способ мыслить, «первопоэзия», где метафора и есть реальность.
Представьте того первого рассказчика. Он не сочинял сказку «для развлечения». Он проводил ритуал — священнодействие, цель которого — удержать хрупкий космос от поглощения его древним хаосом. Каждое слово, каждый жест в танце, каждый знак на стене пещеры (взгляните на бизонов в Альтамире — они ведь до сих пор движутся!) были частью этого нарратива. Это и есть то, что изучала мифопоэтическая школа: как форма (повторяющийся ритуал, цикличность, символ) становится содержанием (законом племени, картой мира, объяснением жизни и смерти).
Шаман, впадающий в транс под монотонный бой бубна, — разве он не главный герой и автор одновременно? Его «путешествие» в мир духов — это и есть архетипический сюжет: уход-испытание-возвращение. Он проживает историю, чтобы принести ее обратно, в племя, в виде знания. Его нарратив — лекарство. И разве мы не делаем того же, когда ищем «мораль» в истории или пытаемся через книгу пережить чужой опыт, чтобы понять себя?
Здесь мы натыкаемся на любопытный парадокс, который обнажают исследователи. С одной стороны, Клод Леви-Строс холодно и блестяще разложил мифы на бинарные оппозиции (сырое/приготовленное, природа/культура), показав их как первобытную логику, систему классификации мира. С другой — Фрейденберг напоминает нам, что для создателей мифа эти оппозиции не были абстракцией. Они переживались драматически, как судьба Персефоны, навеки разорванной между миром живых (жизнь) и миром мертвых (смерть). Миф — это всегда драма, разыгранная в слове.
Так куда же делся этот первобытный рассказчик? Он никуда не делся. Он просто сменил кожу. Он — скальд, поющий сагу о предках у пиршественного столба. Он — писатель, в одиночестве выводящий историю о кольце всевластья, которое должно быть уничтожено. Он — сценарист, придумывающий нового бога из вселенной Марвел, который, как и Зевс, мечется между гневом и милосердием.
Литература не родилась в тишине библиотек. Она родилась в коллективном дыхании племени, втягивающего общий миф; в шепоте, который сильнее воя ветра; в треске того самого первого костра, свет которого до сих пор отражается в наших глазах, когда мы вчитываемся в строчки любимой книги.
А вы чувствуете этот огонь? Ту первобытную, ритуальную мощь истории, которая заставляет нас до сих пор искать в современных героях — будь то Гарри Поттер или герой сериала — тот же путь ухода, испытания и возвращения с дарами? Может быть, все мы, читатели, — немного то племя, что собралось в магический круг света, чтобы вместе пережить древний как мир нарратив?
#литература#мифология#поэтика#культура