Post #2904

Окунула Агнешка руки в купель с мылом кипящим, мылом бродящим, мылом вечным, мылом беспечным, мылом как у бабушки да только лучше, как у зазнобушки да крепче да гуще, как у ягненочка шелковистым, как за оградою кладбища маревом душистым, как руки отца, как у матери сосца. Полной горстью ожгла себе рот. И навек замолчала. Сидели мать с Агнешкой у самого синего моря, смотрели как старик со старухой чинят древний свой невод, слушали беззлобную перебранку рыбаков, что смолили лодки, любовались золотом и медью, в которых горизонт осень полоскала. Расчесывала мать Агнешке волосы, а те струились позади нее до пят и были как дети, непослушные, мягкие, озорные, а что седые, так то к полной луны цветению. «Ты будто старше стала», — больно зацепила гребнем волосы Агнешки мать и тыльной стороной ладони принялась шоркать по ее лицу. Новые морщины, особо глубокие вокруг рта, сперва противились, корчились, кривили гримасы, но сбегали, истирались, прятались. Не мигая изучала Агнешка край моря. «Это море, здесь молодость — цена солнцу и ветру», — промолчала мать и спрятала израненные руки под мышками, грела и шипела сквозь целые зубы, гладила свои бока и плакала, глядя, как парусами раздуваются волосы Агнешки, как приходит ветер и поднимает ее над бездной вод, как затихают рыбаки, а после принимаются швырять в воздух песок, как кричат дети, благословенные Агнешкиным вознесением, как раскрывается края моря, приветствуя ее, как едва заметной чертой скользит у горизонта лодка старого Якова, как высыпаются из носка, оставленного у порога, пуговицы, жженые спички и рыболовные крючки, катятся навстречу прибою, а с отливом оказываются ребятишками, голыми, бесстрашными, синими от студеного осеннего моря, как разбирают рыбаки ребятишек, узнавая в них свою плоть и кровь. Тем вечером в каждом доме зажигают праздничные фонари и вывешивают за порог. Из кладовых достают рыбу и окорок, матушки пекут хлеб, детишки шмыгают носом. И лишь в одном доме ночует кромешный покой. Мать Агнешки лежит, отвернувшись лицом к стене. Прямо над нею, в щели под самым потолком просыпается птица, слепленная из обмылка дегтярного мыла. Мать Агнешки безмолвна. Птица с лицом матери переступает с ноги на ногу и долго кричит. #писатьбольшенекому#злоежаловместосердца#нетинебудет#приниматьад