Post #1401

Жизнь других и хорошие люди “Жизнь других” (Das Leben der Anderen, 2006) первый раз я посмотрела лет в двадцать. Я рыдала — сложно объяснить от чего конкретно. Но хорошо помню основное — простое детское ощущение: почему люди могут делать такое друг с другом, как хорошо, что это закончилось. Фильм получил Оскар как лучший на иностранном языке, но в Германии подвергался критике за “сказочность”. В фильме агент Штази и “корпоративный” режиссер меняются — благодаря искусству. У агента HGW XX/7 нет злой воли — просто его жизнь стерильна. У него нет собственных предпочтений и желаний, все серое, как его форма. Моральный комфорт режиссера, служащего государству, объяснить сложнее. Но в целом, теперь мы знаем, что так бывает. Кроме документальных претензий, критики не верили в изменения — мол, не достаточно одного стихотворения Брехта и “Сонаты о хорошем человеке” для того, чтобы человек (и тем более из Штази) изменился. Маловато катарсиса! Спорить об этом можно бесконечно. Я, пожалуй, не буду. На днях пересмотрела. Ощущения, что этого никогда не повторится, спустя десять лет, нет. В фильме говорят про самоубийства в ГДР — что данные засекречены. В России тоже уже много лет нельзя писать о суициде. А наша страна занимает первое место в мире по суицидам мужчин. Визлер (преподаватель и капитан Штази) — демиург, его власть очень мощная — манипуляции в тени. Что будет, если характер его власти изменится? Что, если из невидимки он превратится в през…фигуру, на которой максимально сконцентрировано внимание? Режиссер фильма Флориан Хенкель фон Доннерсмарк в каком-то интервью провел разграничение: гестаповцы — костоломы, а штази — душеломы. Что, если душелом будет руководить внутренней политикой огромного государства?.. Как на много вопросов я не хотела бы знать ответов.