Post #1573

Говорила тут с Republic про новый приказ ФСБ, по которому через два дня ничего никому нельзя будет писать про текущее в Украине. Ну, по крайней мере, тем, кто еще внутри страны. Отдельно умилилась утонению в соцсети - А. Елагина, "живет в Москве": Из-за нового приказа ФСБ ни издания, ни журналисты, которые находятся внутри страны, не смогут ничего писать про происходящее в Украине — кроме как ссылаясь на Минобороны, что достаточно бессмысленно с профессиональной точки зрения. Получится, что писать о событиях смогут только русскоязычные издания, находящиеся за рубежом — то есть при минимальных личных рисках. Мне кажется, что это будет очередной виток мировоззренческого разлома внутри журналистики: те, кто внутри страны, не смогут больше ничего говорить публично из-за слишком высоких рисков. Те, кто находятся за пределами страны, будут продолжать терять понимание того, как говорить с людьми здесь, что происходит в реальности. И те, кто имеет просто возможность говорить, будут задавать смысловую повестку. К моему большому сожалению, мало у кого она строится содержательно на принципах абсолютного антимилитаризма и гуманизма. Мне кажется, есть очень много эмоционального запала и самовыражения, но нет идеи влиять. Я уверена — «просто делать свою работу» в медиа после 24 февраля недостаточно. Важно, что и как ты говоришь — а главное, с какой целью. Устранять этот разлом, иметь внутри журналистики возможность говорить друг с другом — вот что уже очень важно, и что будет только обостряться как залог выживания всех в ближайшем будущем. Цензура началась не вчера, из-за этого очередного приказа мне не становится сложнее — мне и так было сложно. Я человек достаточно молодой, о многом знала только из книжек. Мои наставники учили всю жизнь противоположному: говорить прямо, честно, искать разные оптики, анализировать. Вырабатывать навык иносказания, эзопова языка, постоянного контроля за тем, что говоришь — это очень больно. И то, что я не хотела бы переживать в своей жизни. Но если это плата за то, чтобы оставаться и продолжать работать внутри страны, значит, ее приходится платить.