Post #1721

29 февраля, как в сюжете кино, двое молодых взрослых выходят в путь. Они идут через лес, рассуждают, как жить в предложенных исторических обстоятельствах. Идёт снег, они любуются собором 17 века. В нем — праздничная служба. Ещё до того, как эти двое родились, тут хранили архив НКВД, а потом фрукты. Они идут через место, где раньше была царская усадьба, потом — военная богадельня, потом — рабочий посёлок. Между старых выбеленных зданий из земли торчат двери в бомбоубежище. Двое спорят, как бы развивалась культура, если бы Пётр I не устроил своё «окно в Европу». Свет становится густым и серым, как будто в день, когда агент Купер приехал в Твин Пикс. Возле бывшего чиновничьего дома мигает огоньками собянинская карета с конями. Между берёз расползается туман. Они говорят о нормативном мире и ролях для мужчин и женщин, которые уже недостаточны. Начинается снежная буря. Сквозь белую пелену не видно. Они держатся друг за друга и стараются не сбиться с тропинки. Непогода отступает также резко, как и началась. Они стоят на мосту, смотрят на пруд и на царский острог, переделанный в огромный развлекательный комплекс. Они заходят в этот лабиринт. Проходят мимо матрешек, шахмат, платков, противогазов, мехов, кокошников и бюстов Сталина. Попадают в хипстерскую часть — там модные кофейни, секонд-хенды, офисы интернет-стартапов. Модные люди ходят мимо тюнингованных тачек. На площадке фотографы снимают, как «москвич» выделывает трюки. Закат. Длинные деревянные ряды, сделанные под резные домики, пустеют. Продавцы — китайцы, таджики, узбеки, турки собирают товар. Над ними висит растяжка: «Владимир Путин — с русскими мастерами». Зажигаются огни. На втором этаже, возле ларька, сделанного под избушку, заросший мужик в куртке-хаки громогласно вещает о том, почему мужчины в этой стране так много пьют (потому что жить тяжело и они несчастны). Двое идут по русскому лабиринту дальше — в зодчий диснейленд. Мимо музея водки, загса, музея оружия, народной игрушки, гомоэротичной статуи Ленина и Горького. В чане, выкованном в виде змея-Горыныча дымится глинтвейн. Две женщины в народных костюмах исполняют под бит частушки как рэп, сохраняя народный припев. В этом пост-русском мире все ненастоящее. Это — декорация, пародия, имитация. Но это не важно, этой дико неестественной имитации достаточно. Женщина фотографирует ребёнка у медведя. Мужчина жалобно говорит, что пойдёт посидит у блинной. Женщина отвечает, что он испортил весь семейный день. Ведущий в образе царя из «Ивана Васильевича» вручает победителю лотереи сертификат на выходные в Улиткино — «лучшем санатории для семейного отдыха». Файерщики-скоморохи на ходулях плюют огнём на Масленицу. Огонь яркий, кажется мистическим в ночной синеве. Толпа за высоким металлическим забором безэмоционально наблюдает, как сгорает женщина. Кто-то снимает на видео. Двое молодых взрослых смотрят на этот мир с балкона деревянного терема, облокотившись на поручень, будто бы подпирая друг друга плечом. Кажется, что пока они так опираются друг на друга, они справятся и с этой современной действительностью. Площадь пустеет. Музыка больше не играет. Темнеют окна аттракционов и мастерских. Кузнец собирает инструменты. За забором мчсник поливает из шланга обгоревший скелет куклы. (1 марта 2020 года. Этот день был и правда как в кино. Если бы мы знали, какой будет дорога дальше. И что русский лабиринт — это…дополните сами)